— Ясно. Ну, обрадует это тебя, или огорчит, но она не эллар. Понимаешь, в чем дело: если она не таилась перед тобой, она давала бы себе волю в моменты истинного наслаждения. Во время секса, например. Поверь, свою сущность сдерживать очень сложно, а если все же сдерживаешься — словно в тисках находишься, и ощутить все по-настоящему не получается.
— Как у тебя с Аргасом?
Элениель прикрыла глаза, унимая дрожь в руках.
— Как у меня со всеми, — после напряженного молчания ответила она, и прокашлялась, прогоняя комок в горле. — В любом случае, несправедливо нападать на всех эллар из-за того, что одна девица разбила тебе сердце… Мне искренне жаль, что у тебя так вышло, — добавила она, и положила ладонь ему на плечо. — Тогда, следуя твоей логике, я сейчас должна свернуть тебе шею и сжечь это бревно, потому что мой бывший тире человек пытался меня задушить, а прямо сейчас планирует план моего убийства.
— Тушe, подруга, но я говорил не совсем об этом. Я лишь имел в виду, что слышал о том, что женщины-эллары обладают особым магнетизмом, и могут совратить любого мужчину….
— Есть такой момент, но не все умеют этим пользоваться.
— … и я хотел сказать, что пущу в сердце женщину- эллара, только если на все сто процентов буду уверен, что то, что я к ней испытываю — мои чувства, а не ее магия.
Лени посмотрела на него и игриво стрельнула бровями.
— Считай, что оправдался. — девушка прикрыла глаза, и с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух. — А вообще, она редкая дура. Я бы осталась здесь жить только за возможность каждый вечер сидеть и любоваться этим видом. И чем плох регулярный секс с горячим мужиком? — Рядом снова раздался смех Даррена, и она ощутила тяжесть его руки на плече. — Кто-то говорил, что не любитель обнимашек.
— Я поддался моменту. Никто не умеет утешать лучше тебя, подруга.
— Это да… но я дам тебе маневр для поиска, как только уйду из города. Прости, дружище, но еще одного эллара рядом с тобой я не потерплю! По одному за раз!
Мгновение — и то, что было дружеским объятием, превратилось в мощный захват, и последующий за ним разворот. Лени распахнула глаза: теперь она сидела лицом к Даррену, который крепко вцепился обеими руками ей в плечи.
— Что значит "уйду"?
— Обычно это означает "покинуть какое-то место". Какого черта ты меня так хватаешь?
— Ты у меня сейчас доумничаешься! Я тебе сказал тогда, на пляже, что не оставлю тебя одну на растерзание этого психа, и ничего с тех пор не изменилось! — у Лени пересохло во рту. Даже в царившем полумраке она обратила внимание на то, что его лицо даже почернело от злости. Он слегка встряхнул ее. — Ты тоже хотела смыться втихаря, чтобы не смотреть мне в глаза?
— Не проводи параллели между мной и своей бывшей, Даррен, я бы никогда так с тобой не поступила.
— И все же ты решила кинуть меня.
— Ты это называешь "кинуть"? — Элениель скинула его руки. — Ты вернулся домой, к людям, которые ждали и любят тебя! Я тебя не кидаю, я завидую тебе, и не понимаю, почему ты до сих пор хочешь променять все это на сумасшествие, в которое теперь превратилась моя жизнь! Зачем это тебе?
Мужчина нахмурился и с непониманием уставился на нее. Элениель потупила взгляд, чувствуя, что секретная часть ее души снова обнажается.
— Почему ты мне завидуешь?
— А разве не ясно? Даррен, ведь у меня была семья, и глядя на то, с какой любовью и заботой твои родители относятся к тебе, взрослому лбу, я невольно желаю, чтобы и у меня было место, куда я могу вернуться, где мне всегда рады… — Она перевела взгляд на темное небо. — Что, если Аргас выйдет на этот город?
— Это невозможно…
— Ты уверен? На все двести процентов уверен, что никогда, ни единого раза не обмолвился Торвульду, что родом отсюда? А что, если он записал это на жалком клочке бумаги — на всякий случай, чтобы было? Ты можешь быть уверен в том, что он не сделал этого? И что Аргас сейчас не нашел эту самую бумажку, и не едет сюда?
— Элениель…
— Я весь день думала об этом. Да я все отдала бы, чтобы… — она запнулась и посмотрела ему в глаза.
— Чтобы что?
— Чтобы мой напарник был рядом, и поддержал меня тогда, когда у меня опустятся руки. Но по факту… — она выдохнула. — Ты — единственный дорогой мне человек, я уже говорила это, и я знаю, что могу быть спокойна за тебя, в случае… чего. Можешь ли ты сказать то же самое о своих близких? О родителях, сестре…
— Лени…
— Ты… впервые назвал меня так, — дрогнувшим голосом прошептала девушка. В день их знакомства он пожаловался, что ее полное имя слишком длинное, но всегда называл только так, поэтому, сказав "Лени", он неосознанно затронул что-то глубоко внутри нее… Она посмотрела на мизинцы, которые Даррен "подцепил" своими, и поняла, что не сможет возразить, что бы он ни сказал.