— Было очень мило с твоей стороны не называть меня убийцей… — Триша благодарно улыбнулась. — Не знаю, Элениель, вправе ли я говорить такое… Я знаю, что этот человек — мой ближайший друг, и он относится ко мне согласно всем моим представлениям о близком друге, но ведь я должна чувствовать это, верно?.. To есть, я имею в виду, странно знать о человеке все, но не чувствовать связи между нами. О, Боги, я так неблагодарна! — воскликнула она и уронила голову на руки.
Элениель подписывалась под каждым словом. История изначально была мутной, и требовала детального изучения. Она рассказывала о своей жизни, словно прочла об этом в газете, и это не имеет никакого отношения к ней самой. Но девчонка перед ней хваталась за что угодно: лишь бы удержаться на плаву и не погрязнуть в пучину неизвестности. И ей не нужно знать о том, что она на самом деле думает.
— To, что ты сомневаешься — здоровое доказательство того, что ты не потеряла себя и свое достоинство. — Элениель показалось, что Триша даже приосанилась после этих слов. — А если тебе все-таки стыдно — оставь сомнения мне.
— Элениель, расскажи мне, кто ты.
Она понимала, что этот момент обязательно настанет, но вопроса в лоб не ожидала. Стоит ли? Что, если в будущем эта откровенность выйдет ей боком?
Судя по всему, сомнения Элениель отразились у нее на лице, и Триша, отставив чашку на стеклянный кофейный столик, наклонилась к ней. Сейчас особенно ярко виднелись ее веснушки и легкая курносость.
— Слушай, я понимаю, в твоей жизни, какой бы она ни была, случилось много неприятных вещей. Но даже не из сентиментальности, а из справедливости я имею право знать, с кем мне предстоит вести дело. Ты обо мне знаешь все. Я прошу рассказать мне хотя бы малую толику.
Что ж, это справедливо. Лени еще ни разу не слышала от нее такой четко поставленной просьбы, обычно она руководствовалась эмоциями. Черт возьми, а почему бы и нет? В конце концов, не побежит же Триша сдавать ее! Да и кому? До нее давно уже никому нет дела…
— Я родилась в Лауре-Эйтель, королевстве эллар. Я прожила там восемь лет, а потом меня взял на поруку городничий Ичвинстера. Это, кстати, на западе Эттенберга. В общем, с ним я прожила до девятнадцати. Потом кое-что произошло, и ушла из города. Я кочевала с места на место, потому что работала на одного очень влиятельного человека… Скажем так: время, что я провела на пиратском корабле, я всегда буду вспоминать с улыбкой. А потом я попала в очень неприятную ситуацию, когда мне пришлось работать на одну гильдию… Те же пираты, только на суше. Там я и познакомилась с человеком, из-за которого меня снова мотает по миру.
— Почему тебя отдали на воспитание человеку?
Элениель ответила не сразу и Триша догадалась, что задела ту часть ее души, которую она старательно скрывает от посторонних.
— Знать наверняка я никогда не буду, но… Генри, городничий, не вдавался в подробности, а я не спрашивала. Просто… — ее голос слегка дрогнул, и она поспешно вытерла глаза и прочистила горло. — Какая теперь разница? Прошло слишком много времени, чтобы горевать об этом.
— А на что похоже твое королевство? Элениель…
Лицо Элениель в момент посуровело.
— Я уже давно не восьмилетняя девчонка, Триша. Большую часть своей жизни я прожила здесь, и все равно не могу назвать Эттенберг своим королевством. — она снова помолчала. — Я все чаще думаю, что мне нет места в этом мире. В обоих мирах.
Триша хотела ее как-нибудь подбодрить, но решила сменить тему. Пожалуй, хватит на сегодня воспоминаний.
— Слушай, перед тем, какты… перенесла нас, я нарисовала кое-что. Ты пыталась скрыть это, но ты же испугалась того, что это может сбыться.
— Я, кажется, говорила, чтобы ты не забивала себе голову…
— Это как-то связано с этим человеком?
Триша протянула ей лист бумаги, лежавший до этого на журнальном столике. Перевернув его, Элениель безошибочно узнала изображенного на нем мужчину. Прошло столько времени с того дня, как она смотрела в эти глаза цвета темного шоколада, чей блеск не смог скрыть даже простой карандаш, и она вновь испытала весь волшебный магнетизм, который ранее приковал ее к этому человеку. Элениель откинулась на спинку кресла, рука с портретом Аргаса бессильно упала на колени. Все, что связывало их, пронеслось перед глазами с оглушительной ясностью, и накалило чувство горечи от того, что между ними теперь нет ничего, кроме чувства мести.
— Он для тебя многое значит?
Элениель подняла глаза. Видимо, ее эмоции снова отразились на лице, поэтому она не захотела тратить силы на увиливание, и просто кивнула.