— В искренней, безвозмездной помощи хорошему человеку, и возможности перекинуться парой словечек со своей напарницей, разумеется.
Гас усмехнулся. Что ж, раз так… Конечно, он многого не договаривает, но, с другой стороны: какое ему до этого дело? Главное — исход, а он может
быть довольно приятен благодаря этому странному чужеземцу. Мужчина протянул руку собеседнику и тот, широко улыбаясь, с удовольствием пожал ее.
— Напомни-ка мне, как тебя зовут.
Незнакомец откинулся на спинку кресла.
— Зови меня Аргас.
***
Элениель не знала, почему так нервничает. Подойдя к зеркалу, она попыталась замазать пудрой синие круги под глазами. Нечего жаловаться. Она знала, на что шла, когда ночи напролет работала в казино. А именно работой это и было! Ради выуживания нужной информации ей приходилось часами играть в карты, разыгрывать фишки, делать ставки в крысиных бегах… Через ее многострадальные ушки каждый вечер проходили все сплетни Тунора, а нос перестал чуять даже ужасный смрад.
Элениель взяла пузырек с очень дорогими духами и, вдохнув, на секунду оставила глаза закрытыми. Слава этим бездельникам, обоняние не покинуло ее, и она могла сейчас ощутить этот прекрасный аромат! Брызнув немного за ушами и на запястьях, она сразу почувствовала себя немного лучше. Воодушевившись, девушка посмотрела на часы: половина одиннадцатого. Скоро она сможет поделиться своими не большими, но важными сведениями.
А потом нужно прижать этого капитана.
Идя в гостиную, Элениель испытывала некую смесь жалости и тоски. Дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. А это значит, что дни ее пребывания здесь подходят к своему логическому завершению.
В доме никого не оказалось. Интересно, куда все подевались? Она хотела выпить чая, но сама: без спроса, не рискнула хозяйничать на кухне. Нет уж, подождет Тришу. А пока нужно собраться с мыслями, и для этого есть одно подходящее место.
— Элениель!
Девушка обернулась. К ней торопливо приближалась Триша. Когда она подошла, то молча отвела ее к дивану и уселась напротив. Какое-то время они молчали. Лени нечего было сказать, пока нечего. Триша выглядела очень взвинченной, она нервно кусала губы, ее глаза бегали.
— Элениель, я думаю, нам пора объясниться. Должна признаться, я в тебе разочаровалась. Каждый вечер, когда ты уходила в казино, а потом пьяная возвращалась рано утром… Во мне смешивались несколько желаний.
— Каких-таких?
— Высказать все, что я думаю, и хорошенько наподдать тебе за обман, за мои разбитые надежды, что ты поможешь мне понять, кто я такая, за то, что
ты можешь наслаждаться жизнью, а я — нет. И в этом тоже есть твоя вина. Но потом… потом я решила не делать этого.
— Премного благодарна, но еще не поздно передумать.
— Ты что, сейчас смеешься надо мной?
— Нисколько.
Триша посмотрела на Лени, и у нее сжалось сердце: Элениель не мигая смотрела в сторону. Ее лицо вроде и было спокойным, но глаза… в них было столько грусти! Отбросив лишние мысли, Триша решила продолжить.
— В общем, я злилась, что для меня совершенно не свойственно, но на днях, после нашего последнего разговора, я подумала: а за что, собственно, я так на тебя злюсь? Ты спасла мою жизнь, спасла меня от смерти во тьме! Может, ты полностью и не понимаешь того, что сделала, но это был совершенно удивительный поступок!
— Я тебе уже говорила, что не желаю выслушивать эти благодарности! — жестко сказала Элениель.
— Но ты не подписывалась на то, чтобы возвращать мою память. Ты разозлилась на того, кто попытался убить тебя заодно со мной, и, в запале, пообещала помочь мне…
— Послушай, Триша…
— Нет-нет, я вовсе не злюсь. Больше не злюсь. — девушка повернулась к ней, и от ее взгляда у Триши заныло сердце. — За те дни, что мы провели здесь, я лишь жалела себя, убеждала, что ты мне что-то должна. А ведь это вовсе не так! И за этой жалостью к себе, за злобой на тебя, я совершенно позабыла о том теплом чувстве, которое испытываю к тебе. Я — твой друг, Элениель, во всяком случае я хочу им быть, но я не поддержала тебя, когда ты точно также, как и я, чуть не погибла, не отблагодарила должным образом, когда ты рисковала всем, спасая нас от властей. — Триша сильнее сжала руку. — Ты сможешь простить меня?
Лени чувствовала, что вот-вот расплачется. До этого момента она не осознавала в полную силу, насколько ей не хватало общения с девушкой…
— Триша, ты себе и представить не можешь как я рада, что ты сказала все это! А еще больше рада, что сказала ты это именно сейчас, прежде, чем я кое-что сообщу тебе.
— Сообщишь? О чем ты?