— Это ты поняла, а значит — уловила саму ее суть. Но ведь за прожитые годы она повидала столько разных людей. Возможно, среди них найдется та, кто сможет помочь тебе.
"Он сказал "та", — обратила внимание девушка.
— Вы ведь знаете больше, чем говорите, верно?
— Да, но больше не пророню ни слова, я потратил слишком много времени. — он пошарил во внутреннем кармане куртки, после чего протянул ей сложенную газету. Дрожащей рукой Триша взяла ее, но читать не стала. Внутренний голос подсказывал ей, что ничего хорошего она там не увидит.
— Что это? Это ведь не местная газета.
Незнакомец внимательно посмотрел на нее. Та половина его лица, которую освещало практически севшее солнце, была напряжена. Его светло-зеленые глаза снова, как и в прошлый раз, пригвоздили ее к месту.
— Это подсказка к тому, что нужно делать. Пожалуй, не стоит совершать одну и ту же ошибку дважды. И еще одно: когда поймешь, кто ты — не психуй и не отрицай это. Удачи.
— Постойте! Я вынесу Ваш плащ!
Его взгляд смягчился, губы изогнулись в легкой улыбке.
— Мне он без надобности, но спасибо.
Развернув газету, Трише пришлось сильно напрячь глаза, чтобы что-то прочесть. Быстро пробежав взглядом по странице, девушка прижала руку ко рту, чтобы сдержать крик ужаса. Ее руки дрожали, и она боялась, что выронит газету, поэтому спрятала ее в карман в юбке платья.
Глава 39
Утро следующего дня начапось с ругани: Элениель случайно порвала свои бусы в коридоре, и, еще не проснувшийся Рэй, наступив на них, потерял равновесие и врезался лбом в стену. Вспомнив все ругательства, которые слышал в своей жизни: он гонялся за Элениель, грозясь ей скорой и мучительной расправой. Когда мужчина, наконец, собрался на работу, то бросил на Лени такой испепеляющий взгляд, что она удивилась, как не загорелась. Девушка не удержалась и прыснула, уткнувшись в тарелку, когда он сделал глоток кофе и в ужасе схватился за горло: кофе был слишком горячим. Выпив воды он, не говоря больше ни слова, вышел из дома.
— Что ж ему так не везет с самого утра?! — весело заметила девушка, намазывая булочку маслом.
Триша внимательно посмотрела на подругу.
— Знаешь, мне почему-то кажется, что те бусы ты рассыпала специально.
— Н-е-е-т, но спасибо за идею. Хотя мне не нравится, когда меня клянут на честном слове… Тем более, то ожерелье было таким красивым… Жалко… — многозначительно добавила девушка и посмотрела на листы бумаги рядом с Тришей. — Что там у тебя? Новое жуткое предсказание?
Девушка сделала вид, что обиделась.
— Я не занимаюсь предсказаниями, и ты об этом знаешь! Тем более, мое прошлое "предсказание" не сбылось.
Элениель подняла брови.
— А ты, никак, расстроилась.
— Что ты! Я не хотела тебя обидеть! И вообще не это имела в виду…
— Ладно-ладно, проехали. Так что там у тебя?
Триша напряглась, но все же протянула девушке несколько листов.
На Лени смотрел мужчина, на вид немного за тридцать. Даже на черно-белом рисунке было видно, что у него небесно-голубые, как-бы насмехающиеся глаза, широкий нос… Его губы искривились в подобии улыбки, а вокруг них росла небольшая новомодная бородка. Волосы же были зачесаны назад, открывая небольшой лоб с двумя неглубокими морщинами.
— Это Жоэль?
— Судя по всему… Рэй подтвердил. Я увидела его во сне, вот в точности таким же! И нарисовала…
— Э-м-м, Триша… Как-бы выразиться помягче…
— Как меня угораздило выйти за него? Прости. Ответить не могу.
— Что с тобой творится? Давай-ка выкладывай. И убери уже эту чертову бумажку!
Триша сделала большой глоток чая и, набравшись духа, начала. Она рассказала о том,
какие видения ее посещают, о странных и, порой, страшных снах. О том, как ее разум отказывается проводить грань между тем, что реально, а что — нет.
— Это могут быть банальные не…
— Только не говори мне; что это нервы, Элениель, — предупредила Триша. — За эти дни я столько раз пыталась себе это доказать, что уже сбилась со счета. Я вообще не хотела говорить ни тебе, ни Рэю, пока… — девушка замолчала, вспоминая вчерашний разговор.
Вернувшись домой, она не стала никому показывать ту статью, и она сейчас тяжелым камнем оттягивала карман в ее юбке. Для нее было странно то, с какой легкостью она вывернула душу незнакомому человеку. Может, оно всегда так, легче доверить свои самые сокровенные переживания чужаку, чем близкому? Накануне вечером ей это далось проще, чем сейчас, при разговоре с Элениель! А может, это часть ее новой личности? Той, которой она себя чувствует в последнее время, с момента появления видений. Она стала чувствовать себя увереннее и более легкой на подъем. Или это всегда сидело где-то внутри нее, зрело и просто ждало своего часа, чтобы вырваться наружу?