Мари и девочки сели на велосипеды, но теперь Камилла крутила педали куда медленнее. Она с удовольствием задержалась бы в Прессиньяке, ей очень хотелось еще раз увидеться с красавцем Гийомом. Она представила себя и его оживленно беседующими, и ее воображение расцветило эту сцену самыми радостными красками. В своих мечтах Камилла не робела и не краснела, наоборот, она говорила легко и живо, у нее даже получилось его рассмешить…
Дорога, ведущая к ферме «Бори», была тщательно расчищена. Поль радостно приветствовал их, стоило троице войти во двор. Он стоял на огромной копне сена с вилами в руке. Телега с сеном стояла у стены крытого гумна, на крыше которого было широкое отверстие, через которое Поль подавал сено внутрь. Лора с вилами принимала душистое сено и равномерно его распределяла.
— А я-то боялась, что мы опоздаем! — крикнула им Мари.
— Еще полчасика, мам, и мы закончим! — улыбаясь, радостно отозвался Поль. — Я купил это сено у папаши Ренара, ты его знаешь, его ферма недалеко от Шассенона. У него осталось всего три коровы. Ну и пришлось же мне поработать! И еще дважды придется съездить к нему на телеге. Представляешь, я научился править волами и запрягать их! И все же с трактором дело пошло бы быстрее!
— Но трактор стоит бешеных денег! — смеясь, подхватила Лора. — Эти машины — для богатых фермеров с Севера, а не для нас!
— Можно мы вам поможем? — спросила Камилла.
— Конечно, если есть желание! Мари, маленькая Люси здесь, со мной. Мне будет легче, если вы ее отсюда заберете и присмотрите за ней, пока мы не закончим.
— С огромным удовольствием, Лора! Сейчас я к вам поднимусь!
И Мари стала быстро карабкаться вверх по лестнице. На нее нахлынули воспоминания. Сумрак, пробитый насквозь солнечными лучами, одуряющий аромат сена, сильный запах скотины, которая находилась внизу, — все это перенесло ее на сорок с лишним лет назад, в то время, когда она помогала Пьеру укладывать сено, а он всегда успевал сорвать поцелуй с ее губ!
Люси сидела на одеяле с игрушкой в руке. Похоже, размеренные движения отца и матери, разгружавших телегу с сеном, ее забавляли. Лора приветливо махнула Мари рукой. На ее усеянном веснушками красивом лице блестели капельки пота. Она выглядела такой же бодрой и довольной, как и супруг. Создавалось впечатление, что эта новая жизнь обоим пошла на пользу.
— Здравствуйте, мадам Мари! Не буду вас целовать, я вся мокрая!
— Вы прекрасно выглядите, Лора! Люси, моя крошка, узнаешь бабушку?
Девочка заулыбалась и протянула к Мари ручки, а та подняла ее легко, как перышко. Прикосновение к ребенку, чье маленькое тело было таким нежным, доверчивым и теплым, подарило ей драгоценное ощущение счастья. Любуясь невинной малышкой, Мари наконец смогла окончательно прогнать из головы образ Матильды с припухшими от поцелуев губами и черными глазами, полыхающими страстью… Ребенок — вот истина, безмятежность…
— Моя дорогая девочка! — прошептала Мари ласково. — Давай теперь спустимся по лестнице! Обними меня за шею и держись крепко-крепко! Вот так, умница! Бабушка не должна упасть, иначе моя крошечка, моя куколка ушибется!
Лора с беспокойством наблюдала за ними, но, увидев, как ловко свекровь спускается, успокоилась.
— Сразу видно, что вам не привыкать к работе на ферме, мадам Мари! — крикнула она. — Я не такая проворная, как вы! Идите поскорее в прохладу, в кухню! Рагу на печке!
Прижимая к груди свою обожаемую ношу, Мари прошла через двор под звонкие крики Камиллы и Мелины. Девочки влезли на стог сена к Полю и теперь вовсю подтрунивали над ним, передавая Лоре буквально по пучочку сена.
— Уж не знаю, помогут эти плутовки твоему папе или, наоборот, будут ему только мешать! — прошептала Мари в шейку малышки.
У этой маленькой девочки были круглые щечки и светлые кудряшки, которые на солнце сверкали рыжими искорками мамы Лоры. Особенно хорошеньким был ее ротик с четко очерченными, всегда влажными губками.
— Моя Люси, если бы ты знала, как я счастлива быть здесь, с твоими родителями! Ну что, посмотрим, каким теперь стал дом?
Мари вошла в комнату, куда в самом начале столетия, когда ей не было и тринадцати, ее ввели однажды мартовским вечером, насквозь промокшую и очень несчастную. Но теперь внутреннее убранство дома было совсем другим. Вместо земляного пола сияла чистотой красная плитка, стены были выкрашены в светло-желтый цвет. На белой газовой плите тушилось рагу.
— Как здесь красиво и сколько света! — воскликнула Мари.