Глядя на разгневанную чету, Гийом не знал, что ему делать и что говорить. Раскинув руки, он преградил им путь. Меснье придется выслушать его до конца, потому что ему может не представиться другой случай оправдаться…
— Прошу вас, примите мои извинения, доктор Меснье! Фирмен Варандо — мой клиент, между нами возникла симпатия, и он пригласил меня к себе на обед. Его жена… Мало-помалу я стал ей верить. Она столько знала об отце! Она рассказала мне и о своем сыне Клоде, который погиб на войне. Она много страдала… И вот однажды она вспомнила о Мари из «Волчьего Леса», и я, учитывая обстоятельства, позволил себя убедить… А эти письма показались мне просто дурной шуткой!
— Шуткой? — резко бросила Мари. — Вы не слишком дальновидны, мсье Герен! Что до Элоди, то она теперь так просто от меня не отделается! Я тоже ей напишу! Подумать только, неужели эта глупая женщина всю жизнь будет вставать у меня на пути со своими уловками?
Адриан попытался увести ее домой, но она заупрямилась. Мари хотела знать… Подойдя к молодому человеку, она спросила холодно:
— Что именно рассказала вам эта женщина? Что я донесла на вашего отца? Или что моя приемная дочь родилась от постыдной связи с немцем? Что мой муж, уважаемый человек и врач, преданный своим пациентам, — убийца? О, я так и вижу ее рассказывающей вам все эти бредни! Но как образованный, умный юноша мог поверить грязным сплетням и позволить так «дурно пошутить», не подумав, какими могут быть последствия этой шутки?
Гийом развел руками и пробормотал:
— Я прошу у вас прощения! Вы же знаете, мадам, что в то время я считал вас аморальной женщиной…
— И развратницей. Я знаю! — подхватила Мари.
— Именно! Поэтому, когда Элоди сказала, что это из-за вас расстреляли отца, ну, и все остальное, я поверил! На тот момент меня это устраивало. Мне было кого ненавидеть! И я согласился отправлять эти письма из Лиможа, чтобы «замести следы», как говорил Фирмен… Теперь мне стыдно за себя, поверьте! Я поступил гадко.
— Это слабо сказано, — отрезал Адриан. — Считайте, что вам повезло, так как я не стану жаловаться. Такого рода поступки караются законом, молодой человек! А теперь дайте мне пройти!
Рука об руку Адриан и Мари пошли вдоль канала. Гийом не решился последовать за ними. Расстроенный, он вернулся к камню и сел. Он просидел там добрые четверть часа, прежде чем вернулся на городскую площадь к своему автомобилю.
Мари не чувствовала себя удовлетворенной. Оставалось еще несколько вопросов, на которые молодой банкир мог бы ответить. У него наверняка нашлось бы объяснение и другим событиям, которые принесли им столько огорчений… Однако Адриан запретил ей возвращаться к Герену-младшему, как она его ни просила.
— Но я должна знать! Юкки, щенка Мелины, вполне могла отравить Элоди! А что, если Варандо примутся за Лизон, или за Поля, или за наших внуков? Адриан, мне вдруг стало так страшно!
— Они не осмелятся! Мы с тобой были их целью, и никто другой! Идем домой!
Камилла и Мелина, стоя на пороге дома, дожидались их возвращения. Девочки сразу догадались, что произошло что-то серьезное, и поэтому от расспросов воздержались. Адриан был таким сердитым!
Сестрам пришлось сесть за стол, так и не узнав, что приключилось с визитером, который так их интересовал. Когда же с улицы донесся рокот мощного мотора «феррари», Камилла, рискуя навлечь на себя гнев родителей, спросила:
— Этот Гийом Герен, чего он хотел? Почему он не зашел к нам?
— Никогда больше не произноси его имени! — вспыхнул отец. — Этот человек недостоин уважения…
Мари стиснула зубы. Потом, выпив воды, добавила:
— Если ты повстречаешься с ним здесь, в Обазине, я запрещаю тебе с ним разговаривать! Это и тебя касается, Мелина!
Нанетт склонилась над своей тарелкой с пюре. Бросив украдкой взгляд на Мари, она сказала негромко:
— Ваша мать права! Я хорошо знала Макария, а потому скажу: эти Герены — нехорошие люди!
Мелина насмешливо сморщила нос. У Камиллы же пропал всякий аппетит. Всем ее мечтам конец! Сдерживая слезы возмущения, она понурила голову. Гийом приехал в Обазин, а она даже не смогла к нему подойти, не смогла с ним поговорить! Он показался ей еще красивее, чем запомнившийся ей образ. Девушка просто не могла смириться с приговором, не понимая причины…
— Но что такого плохого он сделал? — осмелилась она спросить. — Вы все от нас скрываете, как будто мы с Мелиной дети!
Мари, которая еще не оправилась от треволнений, вызванных разговором с Гереном, такая настойчивость дочери рассердила, так что ответила она довольно жестко: