Камилла так сильно толкнула приемную сестру, что та свалилась с кровати. Глаза ее потемнели от гнева, когда она вскричала:
— Лгунья! Это все чепуха! Гийом никогда бы такого не сделал, я уверена! И зачем ему делать гадости моим родителям? Это бессмысленно! Ты совсем спятила!
— Если кто и спятил, то точно не я! — отозвалась Мелина, и в ее кошачьих глазах зажглись мстительные огоньки. — Думаю, это он сумасшедший! Клянусь, я только что слышала, как твоя мать рассказывала все это Матильде. А я вот ничуть не удивилась! В Прессиньяке, когда мы его в первый раз встретили, он стоял с Фирменом Варандо, мужем Элоди. И вечером, когда мы искали его в поселке, на велосипедах, он остановил машину перед их домом. Значит, все сходится! А в прошлом году, в апреле, Гийом приезжал в Обазин. И не меньше часа они с мамой Мари проговорили. А потом папа Адриан был очень злой, я его таким раньше не видела. И за обедом они нам запретили разговаривать с Гийомом и даже произносить его имя! Ну, вспомни!
Озадаченная Камилла не ответила. Аргументы Мелины были, как всегда, убедительны и многое объясняли. Девушка испытала жестокое разочарование: похоже, ее прекрасным мечтам о любви не суждено сбыться. Она спросила изменившимся голосом:
— Но почему все так происходит? Подумать только, ведь это ужасно! Родители никогда не позволят мне с ним встречаться и даже заговорить…
— Тебе придется поставить на нем крест, Камилла! Мало того что он намного старше тебя, так еще и идиот, раз ввязался в это грязное дело с письмами! На твоем месте я бы нашла себе другого! Ты очень красивая, и все парни на тебя засматриваются! Вспомни, в воскресенье, когда мы выходили из церкви, какой-то парижанин глаз с тебя не сводил! И он был симпатичный…
Камилла, которая сильно побледнела, пожала плечами. Прошло много месяцев, но ее чувства не ослабли, и образ Гийома, как и прежде, жил в ее сердце.
— Я не виновата, что до сих пор думаю о нем! — прошептала она, распуская свои длинные волосы. — Но ты, похоже, права — я больше никогда его не увижу. И лучше его забыть!
Мелина вернулась на свое место на кровати и, обхватив руками колени, сказала лукаво:
— Есть один способ, ну, чтоб уж точно знать, стоит тебе о нем думать или нет! Потом ты быстрее сможешь его забыть и переключиться на других своих воздыхателей! Вот мой план: напиши этому Гийому! Я знаю, в каком банке он работает. Когда подслушиваешь под дверью, столько всего узнаешь… Объясни ему все, спроси, почему он помогал Элоди, и попроси о встрече!
Камилла расширенными от изумления глазами смотрела на лукавую мордочку приемной сестры. Откуда только у нее берутся такие идеи?
— Бедняжка, ты слишком часто смотришь кино! Я уже говорила это маме, но тебе все сходит с рук! То, что ты предлагаешь, — несусветная глупость! Бред какой-то!
— Я так не думаю, — протянула коварная девица, чьи сапфировые глаза сияли. — Кто не рискует, тот и не выигрывает! Если сделаешь, как я говорю, то, во-первых, если повезет, твой Гийом тебе ответит, а потом, кто знает, может, вы и встретитесь… Но как я могла забыть! Ты же мокрая курица, трусиха… Я зря трачу время, пытаясь тебе помочь…
Растерянная Камилла, которую последние слова приемной сестры задели за живое, тут же возразила:
— Ты плохо меня знаешь! Вот только… Я уверена, это не сработает. И не понимаю, зачем ему писать?
— Как это зачем? Разве ты не хочешь снова с ним встретиться?
— Даже если он и прочтет мое письмо, то сразу его выбросит и не ответит мне. А может, вообще не станет читать письмо, подписанное незнакомым человеком…
— Вам надо объясниться! А ты, между прочим, дочка Мари Меснье, значит, вовсе не незнакомый человек!
— А ты поможешь мне написать?
— Конечно, мокрая ты курица!
Камилла спрыгнула с кровати, схватила со стола листок бумаги и перо и передала все это Мелине. Та от нетерпения ерзала на месте, облизывая верхнюю губку, словно котенок, напившийся теплого молока. Одна из ее бесчисленных привычек…
***
Мари и Матильда были слишком поглощены своим разговором, чтобы прислушиваться к едва слышным шорохам в коридоре. Они бы встревожились, если бы могли предположить, что Мелина подслушивает. Пронзительный голос Нанетт отвлек их от беседы тет-а-тет:
— Кто это там чирикает в кухне? А, это ты, моя курочка! Ты в гости приехала или просто проезжала мимо и решила ненадолго заглянуть?
— Иди поцелуй бабушку, — шепнула Мари на ухо дочери. — И поболтай с ней немного! А я пока почищу картошку. Минут через пять я принесу вам лимонад!