— Папа Адриан!
Матильда заставила себя улыбнуться, но внезапно ее охватила безмерная печаль. Адриан приласкал девочек, прежде чем подойти к ней поздороваться. Матильда была разочарована. Она ощутила укол ревности, и это случалось с ней не впервые…
***
— Мари, когда ты перестанешь считать Камиллу и Мелину невинными созданиями, которым ничего нельзя говорить и объяснять? Ты становишься смешной!
В очередной раз Адриан критиковал жену за ее попытки оградить девочек от реальной жизни. Впрочем, он прекрасно понимал, из каких побуждений супруга старается сделать так, чтобы дочери жили в идеальном мире.
Супружеская спальня всегда была тем местом, где они делились радостями и заботами, однако случалось здесь звучать и упрекам, и тогда назревала гроза.
— Прошу, не расстраивай меня еще сильнее! — взмолилась Мари. — Все идет не так, как мне хочется, хоть плачь! И сейчас не время для упреков!
— Ты преувеличиваешь, дорогая! Я просто хочу открыть тебе глаза на твои собственные поступки. Со старшими дочерьми было по-другому, я прекрасно это помню. Увы, ты упрямо видишь в Камилле и Мелине наивных девочек! Но подумай сама! Камилле восемнадцать, и она поступила в Эколь Нормаль. За годы учебы в лицее она успела узнать, что такое жизнь! Что до Мелины, то тут дело еще хуже…
Шокированная Мари возмутилась:
— Как это — «еще хуже»? Что это ты придумываешь про Мелину? Скажи лучше, что ты просто ее не любишь! Это ясно как день. И ты глаз с нее не спускаешь!
Адриан сердился все больше. Мари не только не хотела понять — она делала все возможное, чтобы переменить тему разговора, которая ей не нравилась. Он откинул простыню и сказал со вздохом:
— Господи, какая жара! Я начинаю сердиться, когда слышу от тебя такие глупости! Мари, если я присматриваю за Мелиной, то у меня есть на то причины. Сын Бруазини, Луччано, готов ради нее на все! У него даже аппетит пропал! Об этом мне рассказал его отец, славный Анжело. Он — мой пациент, если ты помнишь. А еще есть Морис, сын фермера из Бейна. Каждый день бедняга десять километров катит на велосипеде по жаре, чтобы постоять у наших окон, дожидаясь, когда мадемуазель предстанет пред его восхищенным взором!
— Но ведь все это детские игры в любовь! — заявила Мари, желая саму себя в этом убедить.
Адриан так устал приводить одни и те же аргументы, что не сказал на это ничего. Мари не принимала реальность, которая ее не устраивала, и не хотела хоть что-то менять. Она ухватилась за мнимую невинность младших дочерей, чтобы как можно скорее забыть о предосудительном буйстве чувств Матильды. Согласиться с тем, что они взрослеют, означало допустить перспективу их будущих любовных томлений. Как раз этого она больше всего и боялась.
Тишина установилась в комнате, замкнув супругов каждого в своих размышлениях. Мари вспоминала прожитый день, пытаясь понять, как получилось, что они с Адрианом поссорились.
Перед ужином по телефону позвонил Жиль. Он сказал, что хочет поговорить с женой. Матильда бросилась к аппарату и захлопнула за собой дверь кабинета Адриана, чтобы ей никто не мешал. Через минуту молодая женщина вышла. Щеки ее порозовели, глаза сияли от радости. Грусти как не бывало! Она превратилась в настоящий ураган счастья. Времени ей хватило только на то, чтобы проговорить:
— Мам, звонил Жиль! Он извинился, он по мне скучает! И хочет, чтобы я поскорее вернулась! Слава Богу, все наконец наладилось! Мама, бабушка, я так рада!
Матильда схватила сумочку, шляпу и ключи от машины. Поспешно перецеловав родственников, она убежала — с легким сердцем и не заботясь о том, что обманула ожидания матери и бабушки. Камилла и Мелина, которые как раз накрывали на стол, не поняли из сумбурных восклицаний сестры, почему она так стремительно уехала. Расспросы натолкнулись на однозначный и категоричный отказ Мари что-либо объяснять. Адриан не захотел усугублять ситуацию, но настроение у всех было испорчено, и ужин прошел в мрачной атмосфере.
Мари никак не могла справиться с гневом и разочарованием. Вечер был испорчен. В очередной раз поведение дочери ее разозлило. Она так радовалась в предвкушении семейного ужина! Теребя край простыни, она сказала недовольным тоном:
— Матильда могла остаться хотя бы на ужин! Я сделала картофельную запеканку специально для нее, и никогда она не получалась такой вкусной!
Адриан погасил прикроватную лампу и встал, чтобы открыть ставни. В комнате сразу стало прохладней. Из кафе «Сюдри» доносилась музыка. Адриан вернулся в постель.
— Признаю, со стороны Матильды было невежливо вот так сорваться и уехать! — сказал он. — Но это не повод скрывать правду от Камиллы!