Бар был старый, тусклый и прокопченный, обитый деревом, потемневшим от сотен лет в табачном дыму. Дощатый пол протирался не один век, а щели между досками были забиты грязью, которая слетала еще с ботинок современников Рембрандта и Ван Гога. Внутри всегда темно от дыма и разговоров.
Сет Риджуэй сидел у стойки из красного дерева, потягивая женевер и наблюдая за человеком, который ходил за ним по пятам третий день.
У человека было бледное аскетическое лицо, густые темные брови, а глаза — точь-в-точь как у безумцев на полотнах старых мастеров. Пальто болталось на нем, как на вешалке, а скудная растительность на черепе была грязно-пегой масти.
Сет отхлебнул женевера и подержал его на языке, прежде чем проглотить. В зеркале за барной стойкой виднелось отражение человека, который сидел один за маленьким круглым столиком с бокалом лагера и читал книжку в бумажной обложке.
Сет впервые заметил его в амстердамском аэропорту — в узком коридоре сразу за таможенной зоной. На нем был кургузый костюм, явно из утиля. Человек выглядел так же, как десятки тысяч клошаров, бродяг и попрошаек, привлеченных либеральностью голландских властей и более чем либеральными программами социальной поддержки.
Когда Сет в аэропорту проходил мимо него, человек взглянул на него в упор и сделал крошечный шажок навстречу. Сет тут же отвел взгляд и ускорил шаг, чтобы у него не начали клянчить мелочь.
Усевшись в такси, Сет быстро забыл об этой встрече — общая усталость и утомительная поездка в центр города по забитым пробками дорогам совершенно лишили его физических и моральных сил.
А на следующее утро, когда Сет пошел завтракать, он увидел того же человека в холле отеля «Виктория».
Сет допил женевер, сделал знак бармену, чтобы тот налил еще, и уселся на стуле поудобнее. Его «магнум» калибра.357, добытый практически даром вчера вечером и лежавший теперь в кармане пальто, негромко стукнулся о стойку.
Сперва Сет думал, что это человек Страттона, — пока не позвонил резиденту АНБ из отеля, чтобы отчитаться.
— Мой человек? — встревоженно переспросил Страттон. — Но у меня нет людей в Амстердаме. По крайней мере, до сих пор не было.
У Сета подкосились ноги. Он был крайне неосторожен, и этот человек мог уже несколько раз легко его схватить или просто убить. Хотя никаких шагов так и не предпринял. Сет поделился своими размышлениями со Страттоном.
— Это не означает, что он и дальше ничего не будет делать, — ответил Страттон. — За последние сутки мы получили информацию, которая указывает на то, что в игру вступило гораздо больше участников, чем предполагалось ранее. И все они очень опасны.
— Игру? — переспросил Сет. — Для вас это игры? Речь идет о моей жизни и жизни Зои. И это вам не игрушки.
— Все это игры, Сет, — спокойно ответил Страттон. — Проблемы возникают, когда вы начинаете воспринимать их слишком серьезно. Вы теряете перспективу. Вот почему вам придется прибиться к стаду. Только так мы сможем вас защитить. Вы уже не полицейский, Сет. Это другая игра. Совсем другая.
Ответить Страттону было нечего. Может, игра, может, нет. В одном Страттон был прав — Сет больше не полицейский. Картина, которая сейчас лежала в камере хранения в аэропорту Амстердама, — слишком опасный секрет для него одного. В игре Страттона происходило много чего, а правил ее Сет пока не знал.
— Оставайтесь в гостинице, Сет. Заказывайте еду в номер. Не выходите на улицу. Я скоро приеду.
Сет вспомнил эти слова, когда бармен подвинул ему новый стакан женевера и забрал пустой. Со Страттоном они разговаривали два дня назад. Что с ним случилось? Телефонный номер, который агент ему дал, не отвечал, и никто не оставлял сообщений у портье.
Сет посмотрел на часы, залез в карман и достал оттуда скомканные разноцветные гульдены. Разгладил две бумажки и протянул бармену, расплачиваясь за выпивку. Затем одним глотком махнул остатки женевера, слез с табурета и двинулся к выходу. Человек с безумными глазами отложил книжку и тоже встал.
Улица была запружена самыми разными средствами передвижения: мотоциклы, автобусы, трамваи, разноцветное ассорти автомобилей — старые «фиаты», битые «ситроены» и навороченные «мерседесы» исполняли сложный механический балет, перестраиваясь с одной несуществующей полосы на другую, чтобы куда-то повернуть, где-то припарковаться или дать газу еще на несколько корпусов. Проходя мимо витрины ювелирного магазина, Сет неожиданно остановился, как будто что-то невообразимо прекрасное за этим стеклом привлекло его внимание. В отражении Сет увидел, как человек с безумными глазами выскакивает из бара и резко останавливается, увидев стоящего Риджуэя.