В вагон важной походкой вошли двое мужчин. Оба несли походные сумки и были одеты в пальто с приподнятыми воротниками. Один из них был высокого роста, другой — среднего и в очках. Они поставили сумки на пустые места напротив Ёнбин.
— Тьфу! Смотри-ка, какой назойливый тип, — прозвучал очень знакомый голос.
Ёнбин подняла голову и вскрикнула:
— Вот так неожиданность!
— Ёнбин? Ты? — вскрикнул не менее удивленный мужчина. Это был Тэюн, ее двоюродный брат. — Едешь домой справлять Чусок? — скрывая свое замешательство, спросил он.
— Нет, еду на поминки матери.
— Что?!
— Мама умерла.
— Ко-когда?
— В прошлом году, примерно в это же время, — отворачиваясь, ответила Ёнбин.
— Да? А я и не знал.
— Конечно, откуда тебе знать. Ты же давно с нами не общался.
— Давно? И правда, давно… — Тэюн опустил голову. — В жизни твоей матери были одни страдания, и вот умерла…
Только после этих слов на лице Ёнбин проявились ее истинные чувства. Страдание отобразилось на лице, словно кто-то сильно ущипнул ее.
Присевший рядом с ними мужчина молча наблюдал за происходящим.
— А как дела у Сунджи? У нее все в порядке?
— Что?.. Угу… — глубоко вздохнул Тэюн.
— Твоя мама знает о ней?
Наступила тишина, и только через некоторое время Тэюн заговорил:
— Ах, да. Я не представил, — он повернулся к своему попутчику, — вы не знакомы?
Тот изучающе посмотрел на Ёнбин.
— Познакомтесь, моя двоюродная сестра, Ёнбин. А это, мой товарищ Ган Гык. Желаю, чтобы вы стали хорошими знакомыми.
Ёнбин без всякого выражения на лице поклонилась.
— Я много слышал о вас, — послышался мягкий бас.
Ёнбин пристально посмотрела на мужчину, представленного ей, как Ган Гык. Тот, не отводя глаз, до конца выдержал взгляд Ёнбин. Цвет его глаз был ясен и чист. Но в их холодной глубине скрывались сила и страдание. Ёнбин была поражена этим открытием и перевела свой взгляд на Тэюна:
— А ты разве не в Тонён сейчас едешь? — спросила она брата.
— Нет, не в Тонён.
— А куда же тогда?
— В Пусан…
— В Пусан? А когда же домой?.. Где же ты был столько времени?
— Скитался то там, то сям.
— Матушка очень переживает о тебе. Может, заедешь разок домой?
— На это у меня совсем нет времени, — Тэюн нахмурился.
— Неужели так занят? Хотя великие дела тоже надо кому-то делать… — Её слова прозвучали, как критика.
Тэюн покраснел. Ему было чем поделиться с Ёнбин, но поезд не подходил для таких разговоров, поэтому он усилием воли сдержался.
Ган Гык с невозмутимым видом достал из внутреннего кармана папиросу и закурил. Время от времени, отвечая на вопросы Тэюна, Ёнбин понемногу стала ощущать странное давление со стороны Ган Гыка. Он вовсе не выглядел скучающим или смущенным. Он продолжал сидеть с крайне равнодушным видом, но его присутствие было настолько явно, что его нельзя было проигнорировать в этой странной компании. В сравнении с Тэюном он был несколько грузноват и холоден, но в то же время сдержан и уверен в себе, как спокойное течение большой реки.
…Поезд прибыл в Пусан глубокой ночью.
— Хочешь поехать ночным кораблем? — отойдя подальше от толпы, спросил Тэюн.
— Не знаю… Слишком многим хотелось поделиться с тобой. Хотя мне тяжело говорить об этом… — Ёнбин украдкой посмотрела на Ган Гыка, надвинувшего шляпу на самые глаза.
— Да, нам нужно поговорить. Может, где-нибудь переночуем, а завтра утром поедешь?
— Да как тебе сказать… — несколько помешкав, ответила Ёнбин, — хорошо, а где можно переночевать?
— Пойдем да поищем.
— Лучше пойти на Хэундэ, — заговорил Ган Гык.
— Хорошо, — сразу же согласился Тэюн.
На Хэундэ они сняли две комнаты, поужинали, и Тэюн сразу стал куда-то собираться.
— Не хочешь проветриться? — Его вопрос был адресован не Ёнбин, а Ган Гыку.
— Неплохая идея. — Ган Гык медленно встал.
Это поведение вызвало у Ёнбин сомнения, так как она ожидала, что наконец Тэюн ей все расскажет.
— Ну что? Пошли? — На этот раз Тэюн кивнул головой в сторону Ёнбин.
Ёнбин прошла за ними. Когда они вышли к морю, Ган Гык сказал:
— Я пойду прогуляюсь, а вы поговорите… — Он слегка поклонился Ёнбин и пошел прочь, тяжело ступая по песку.
Ёнбин и Тэюн сели на песок. Море было неспокойно, волны, набегая на берег, угрожающе шумели.
— Странный он человек, — задумчиво произнесла Ёнбин.
— Скорее всего, не странный, а загадочный, таинственный.
— Могут ли люди быть таинственными? — рассмеялась Ёнбин.