Лунный свет потоком лился на поросшую травой могилу, скрытую за большой скалой. Вдруг аптекарь остановился как вкопанный. Ёнбин поспешно спряталась за дерево и, высунув голову, стала наблюдать. Аптекарь Ким одной рукой закрыл глаза и, пошатываясь, стал отступать назад. Он тяжело сел на землю. Ёнбин подалась вперед и, всё так же прячась за ветки, вытянула шею.
— А-ах! — вскрикнула она, руками закрывая лицо, как будто все рухнуло перед ее глазами. Как два зверя, Ённан и Хандоль без страха и стыда бились в судорожных движениях животного инстинкта. Лунный свет лился и лился на них.
«Пропала, несчастная! Пропала!» — Ёнбин попыталась убежать, но ноги ее словно прилипли к земле и не двигались с места. Кровь закипела в жилах. Через некоторое время, исчерпав свои силы, Ённан и Хандоль поцеловались и стали собирать одежду, разбросанную под скалой. Аптекарь Ким встал, оперевшись на трость. С его лица струей лился пот.
— Негодяй!
Трость взлетела в воздухе.
— А-а!
Хандоль рухнул, закрывая лицо. Как подстреленная тигрица, Ённан, развевая подолом пижамы, босиком бросилась в лес. Трость, переломившись от ударов о голову Хандоля, отлетела в сторону. Хандоль стиснул зубы и, издав пронзительный стон, поднял истекающую кровью голову:
— Хо-хозяин… смилуйтесь надо мной! Со-согрешил я грехом смертным, — навзрыд зарыдал Хандоль.
Аптекарь смотрел на него сверху вниз.
Завыла сова: «Угу, угу».
— Убирайся на все четыре стороны и больше не попадайся мне на глаза!
Ёнбин вернулась домой еще до возвращения отца. Она думала, что Ённан убежит куда глаза глядят. Но та, скрестив ноги, сидела в своей комнате, поджидая Ёнбин, и ужасно скрежетала зубами. Завидев Ёнбин, тут же набросилась на нее:
— Ах ты, сука! Умрет он — умру и я!
— Несчастная, — оттолкнула ее Ёнбин, но та с еще большей яростью набросилась на сестру:
— Все донесла! Сама-то тоже с Хонсопом, поди, а?
Тяжелой рукой Ёнбин влепила пощечину Ённан.
— А-а! — заорав во всю глотку, Ённан вцепилась зубами в руку Ёнбин.
— Ай-гу! Да что ж это такое? — проснувшись от такого шума, прибежала Ханщильдэк. Вскочили швея Пак и служанка. Ёнок стояла на коленях и, шепча молитву, плакала.
— Отец встанет. Да кто ж это среди ночи устраивает такие спектакли? Что за позор! Ёнбин, что стряслось-то?
Ёнбин, не говоря в ответ ни слова, стала смазывать йодом укушенные руку и спину. Ённан, сверкая горящими глазами, не переставала извергать шипящие ругательства.
Любовник
С того дня Хандоля и след простыл. Ённан, как обезумевшая, вредила всем и во всем. Не помогал ни ивовый прут, который прилагал к ней аптекарь, ни уговоры матери, которая, ударяя себя в грудь, упрашивала Ённан скорее вместе умереть, чем так жить. Как только отец уходил из дома, Ённан с вытаращенными глазами и оскаленными зубами набрасывалась на Ёнбин, после чего на лице и руках у той оставались следы царапин и укусов.
Ённан вроде бы и не унывала. Три раза в день она обязательно ела. Твердо уверенная в том, что Ёнбин сообщила отцу о ее связи с Хандолем, без устали вела с ней ожесточенную войну.
— И умереть не могу… Да за что же мне это? Что за грех я свершила в прошлой жизни? — плача и причитая, твердила Ханщильдэк.
Слухи расползлись по всей округе, и к позору Ённан привыкли. Семья же страдала не столько от бед, причиняемых Ённан, сколько от ее слабоумия.
Не дождавшись окончания каникул, Ёнбин решила уехать в Сеул. Завязав свои вещи в узелок, она направилась к дому пастора. Коротко поздоровавшись с пастором Хиллером, поднялась на этаж к его дочери Кэйт, которая сидела на веранде, откинувшись на спинку стула, и читала книгу. На небе розовел закат.
— О! Ёнбин! — радушно встретила ее Кэйт и закрыла книжку. Она была одета в такое же синее платье, как и ее глаза. У нее были русые волосы и розоватое лицо. Это была старая дева лет за тридцать.
Ёнбин села напротив Кэйт и сказала:
— Завтра мне надо будет уехать в Сеул.
— Да? Но каникулы же еще не кончились? Ой! А что у тебя с лицом? Ты поранилась!
Ёнбин прикрыла лицо рукой и горько улыбнулась.
— Что произошло? — Кэйт была внимательна к людям и тут просто замолчала.
— Мисс Кэйт, — сказала по-английски Ёнбин.
— Да-да, говори, — также по-английски ответила Кэйт.
— Вы можете меня выслушать?
— Конечно!
— Вы, наверное, хорошо знаете, что произошло с Ённан?
Кэйт молчала.
— Что вы думаете об этом? Разве для нее уже нет надежды на спасение?
Кэйт молча посмотрела на Ёнбин.
— Это не так, — ответила она с большой задержкой, а потом добавила: — многие женщины покаялись и пошли на небо, из глубокой ямы ответив на призыв Господа. Давай вместе молиться за Ённан.