— Что это вы всё дома и дома? — уже с добродушным выражением лица проговорил за спиной Ёнбин Джон Гукджу. — Что сидеть дома в такое время, не хотите ли вместе со мной сходить к Сочон?
Заслышав имя кисэн Сочон, Ёнбин поспешила выйти из комнаты. Но при этих словах ни один мускул на лице Кима не дрогнул. Джон Гукджу, как ни в чём не бывало, по-свойски расселся на полу, взял веер, расстегнул пуговицу рубашки и стал энергично обмахиваться веером. Он так оголил свою черную волосатую грудь, что было видно, как с его толстой багровой шеи струёй стекал пот.
— Ким, да ты особо-то не переживай. Где ты видел детей, которые все делали бы по воле родителей?
В ответ аптекарь лишь пустил струю дыма.
— Ну, да я это так, к слову. А как закончилось дело с кораблями? — спросил Джон Гукджу.
— Осталось только свернуть все дела. Разве есть еще какой-то выход?
— Хо! Пожалуй.
— Лучше продать уцелевшее судно, — сказал Ким.
— А что так?
— Говорят, что это судно не раз уже терялось в море.
— Это ты про «Чуниль»? Да, пожалуй, оно приносит несчастье, — Джон Гукджу призадумался.
— Думаю продать землю, чтобы рассчитаться с долгами, и продолжить рыбную ловлю.
При этих словах глаза Джон Гукджу засверкали:
— Этому не бывать, Ким! — сказал он, озадаченно потирая шею руками, — неужели так необходимо продавать земли? Тебе что, еще нужны деньги?
— Надо бы позаботиться о семьях пропавших без вести моряков.
— Хо-хо. Какую чушь ты несешь! Они, хоть и потерпели убытки, все равно в выигрыше: ты же им уже заплатил аванс.
— Можно ли смерть людей возместить деньгами?
— Вот еще! Ты слишком мягкотел, разве можно так разбогатеть? Тебе нужно быть жестким и решительным, если, конечно, не хочешь потерять последнее.
— Дело не только в этом. Корабли с острова Джони сильно устарели, да и сети пора уже менять.
— Одним словом, нужны деньги. Но тогда зачем тебе продавать землю? Возьми у меня! Если это тебя не устроит, можешь дать в залог свои рисовые поля. Когда появится прибыль, тогда и возвратишь долги. Но земля — это земля. Это же наследство наших предков, — говоря так, Джон Гукджу втайне надеялся прибрать к своим рукам земельные владения аптекаря.
— Тогда по рукам, — без колебаний ответил Ким.
Лицо Джон Гукджу удовлетворенно просияло.
— А я тут видел старшего сына старика Джунгу, Джонюна, — исподлобья, со смущением и презрением посмотрел на собеседника Ким.
— Хорош, очень даже хорош! Такой твердый парень! — воскликнул Джон Гукджу.
Но поскольку аптекарь не поддержал его и остался безмолвным, Джон Гукджу спросил:
— Ким, а ты не бывал еще в роли свата?
Аптекарь ухмыльнулся. Он никогда в жизни не стал бы сватом Джон Гукджу. А когда Джон Гукджу вздумал подлить масла в огонь, Киму стало неприятно.
— Есть тут кое-кто на выданье, — сказал Ким, — это правда.
— Кто же? Неужели в Тонёне? — удивленно вскрикнул Джон Гукджу: он считал, что его дочь — лучшая невеста во всем городе.
— Нет, в Тэгу. Кажется, молодые сами уже все решили, — вымолвил аптекарь, пересиливая свое отвращение к Джон Гукджу.
— Как это — «сами уже все решили»?! Ты думаешь, что старик Джунгу так просто оставит это дело? — раздраженно произнес Джон Гукджу.
— Делать нечего. Ты сам только что говорил, что дети не обязаны слушаться своих родителей.
— И дом у них на грани разорения, и младшего сына только что из тюрьмы выпустили.
— Да, молодежь всегда такая была и будет.
— Ха! Что правда — то правда. За детьми не усмотришь. Даже наш сын… — выпалил Джон Гукджу, и в какое-то мгновение по его губам пробежала коварная усмешка, — стал первым христианишкой в нашем роду и теперь заявляет, что собирается в Америку… Ну-ну, мы это еще посмотрим!
— В Америку?
— Говорят, что в Сеуле кто-то ему помогает.
— Кто?
— Пастор какой-то, кажется, — с пренебрежением ответил Джон Гукджу и презрительно усмехнулся.
Гости из Сеула
Ёнбин собралась идти в церковь, но тут ее позвал отец.
— Вы меня звали?
— Угу. Виделась ли ты с Хонсопом?
— Еще нет…
— А он приехал из Сеула?
— Кажется, да.
— Он ничего тебе не говорил, что собирается в Америку?
— В Америку? — От удивления глаза Ёнбин округлились.
— Это еще не точно. Но говорят, что какой-то пастор из Сеула пообещал помочь ему. Неужели он тебе ничего не говорил?
— Ничего.
— Странно.
— Это вам отец Хонсопа сказал?
— М-м… Послушай меня, Ёнбин.
— Да, отец.
— Хонсоп — не пара тебе.
Глаза отца и дочери встретились. Погруженные в свои невеселые думы, они некоторое время сидели молча.
Ёнбин вышла из отцовской комнаты и пошла вместе с Ёнок в церковь. Служение уже началось. Сестры вошли в зал и осторожно сели на задних рядах. Но Ёнбин никак не могла совладеть с переполнявшими и мучившими ее душу мыслями. В этот момент она больше была сосредоточена на своих чувствах, чем на Боге. Когда закончилась молитва и началась проповедь, Ёнбин заметила сидящего в переднем ряду Хонсопа. Ёнбин прошлась глазами по его круглому, правильной формы, затылку. Рядом заметила девушку с длинными волосами в бледно-желтом платье. Она выглядела необычно даже для современного тогда Сеула. А рядом с ней сидела женщина средних лет с благородно приподнятыми волосами. Её внешний вид был также необычен и нов для Тонёна.