— Когда хочется плакать, надо плакать.
— Помню, как однажды я плакала в детстве. Когда мальчишки разбили в кровь нос Хонсопу… как я тогда плакала. И сегодня тоже… Мисс Кейт.
— Да?
— Вы же знали обо всем? — Ёнбин посмотрела на Кейт, которая молча стояла, отвернувшись от нее, — вы же знали Марию, ту самую Марию, что… — голос Ёнбин задрожал.
— Ты забудешь.
— Конечно, я обязательно забуду… забуду.
— Бедная Ёнбин! — Кейт утешающе поцеловала Ёнбин в голову.
— Но ты должна знать, что Бог не покинул тебя.
Ёнбин, не реагируя на ее слова, застыв, смотрела в окно. Казалось, что она совсем ни о чем не думала.
— Ты здоровая, умная девушка, ты сможешь выстоять в любой трудной ситуации.
— Не уверена. Не хочу больше ничему верить.
— Не говори так. Жизнь точно такая же, как и четыре времени года. Разве бывает год без весны? Осенью опадают листья, зимой нам приходится мерзнуть, но может ли не прийти весна? Нельзя терять надежду.
— Кейт, вы думаете, что я потеряла надежду, потому что провинилась в чем-то? Нет! Кое-кто уничтожил в моей душе всякую надежду.
— Ёнбин, ты сейчас в отчаянии, но помни: не все потеряно.
— Мне больше ничего не остается, как только отчаиваться.
— А вот подожди, подожди. После зимы приходит прекрасная весенняя пора. Подумай о поре, когда у деревьев вырастает еще больше веток, которые порадуют прохожих. Ёнбин, ты и есть то самое молодое дерево. Понимаешь? Ты благословенное дитя в руках Божьих, не забывай. Все, что происходит, — это всего лишь испытание твоей веры.
— Я не могу сейчас так думать. Наоборот, мне кажется, что кто-то проклял меня.
— Какие страшные слова ты говоришь! — с серьезным выражением лица упрекнула Кейт. — Ёнбин, может, мы вместе помолимся? Доверим Богу все несчастья, которые произошли с твоей семьей, помолимся за твою боль и печаль? — Кейт слегка постучала по плечу Ёнбин.
Ёнбин мотнула головой:
— Я не буду молиться. Как я могу призывать Господа, когда моя душа до краёв наполнена ненавистью и разочарованием?
Кейт склонилась в молитве и помолилась одна. Потом встала и, спокойно улыбаясь, посмотрела на Ёнбин.
— Вы сказали, что я молодое дерево? — спросила ее Ёнбин.
Кейт кивнула.
— Нет, вы ошибаетесь! — Ёнбин вскочила с места. — Я ухожу.
Кейт в упор посмотрела на Ёнбин.
— Мисс Кейт, простите меня. Я приду к вам, когда обрету мир в душе.
Кейт молча кивнула.
— Спокойной ночи!
Ёнбин толкнула дверь и вышла на улицу. Все вокруг было залито бледным лунным светом. Ёнбин побежала вниз по склону холма.
«Бедная Ёнбин», — подумала Кейт, провожая взглядом убегающую Ёнбин, затем закрыла окно и села в раздумье.
Ёнбин вернулась домой с видом, как будто ничего с ней не произошло. Вошла через задний двор. В доме было темно и тихо, словно в нем не было ни души. Она села на веранде, подняла глаза к небу и стала вспоминать разговор с Хонсопом во дворе Сэбёнгвана и разговор с Кейт. Теперь ей казалось, что все это произошло так давно, она вспоминала все случившееся, как немой черно-белый фильм. Только что увиденные картины удалились от нее, но душу все еще переполняла мучительная грусть. После того как она назвала Хонсопа чужим, в ней зародилось чувство опустошения и крайнего одиночества.
— Госпожа Ёнбин?
Она повернулась на голос.
— А, это ты Ёмун?
— Да, я. Вас матушка зовет, — из темноты вышла девушка-служанка Ёмун.
— Хорошо, сейчас приду.
Ёнбин вошла в свою комнату, включила свет и посмотрелась в зеркало. Глаза были красные, но то, что она плакала, не было заметно. Она вышла из комнаты и прошла к матери. Ёнхэ уже спала, Ёнок и мать сидели друг против друга.
— Куда это ты ходила?
— К мисс Кейт.
— Слышала что о Донхуне?
— Да, Ёмун говорила…
— В пруду ничего не нашли, — думая, что Ёнбин не знает, сказала Ханщильдэк и, подчеркивая свою уверенность в невинности Ёнсук, продолжила: — моя дочь не может так поступить со своим дитем.
— Конечно, нет. Наверняка нашлись те, кому стало завидно, что у вдовы хорошее состояние, — сухо отрезала Ёнбин.
Лицо матери просветлело:
— И для чего только нужно людям распускать такие слухи? Они обязательно будут наказаны за это. Я просто уверена, что у них нет ни единого доказательства, чтобы обвинять мою дочь.
— Раз вины нет, значит, все скоро закончится. Мама, вы бы поели что-нибудь, а то совсем ослабели.
— Да-да, ты права. Мне еще долго жить. Выдам вас всех замуж, увижу, как вы хорошо живете, и умру, — произнесла мать слабым голосом, как бы предчувствуя близость смерти и все равно смутно надеясь на какое-то чудо.
Ёнбин, в глубине души подавляя свое одиночество и грусть, упросила мать лечь и заснуть. А потом вместе с Ёнок вернулась в свою комнату.