— Ворона-воронушка, прилети к нам! — ребенок всем телом подался за полетом вороны. Он так сильно наклонился, что потерял равновесие и упал в отхожую яму.
— Ай-гу! Да чтоб тебя! — женщина бросилась к ребенку. Все это случилось, когда Юн и Ханщильдэк проходили мимо ее дома.
Ребенок барахтался, застряв наполовину в дыре отхожей ямы. Женщина схватила его за шиворот и одним махом вытащила. Весь в дерьме, ребенок плакал, лежа на земле. Женщина ковшом зачерпнула воды, облила его и громко выругалась с отвращением. Оставаясь лежать, ребенок жалостливо всхлипывал и плакал. Две пожилых женщины искренне сочувствовали женщине, но им ничего не оставалось, как только наблюдать эту сцену.
— Да, чтоб тебя, щенок ты эдакий! Как тебя угораздило в дерьмо-то?!
— Чуть было не утонул, хорошо, что вы поблизости оказались! — заговорила Юн. Тогда женщина обернулась на голос и увидела, что во дворе есть кто-то ещё.
— Батюшки! Да неужели это вы, матушка Ким? — радостно вскрикнула женщина, узнав Ханщильдэк, и перестала черпать воду.
— А ты-то кто? — не припоминая ее, спросила Ханщильдэк.
— А я жена погибшего моряка с корабля «Намхэ».
— А-а… — Ханщильдэк сделала вид, что вспомнила, а сама продолжала пристально разглядывать женщину. Но через некоторое время вспомнила ее, смутилась. Затем прошла во двор и спросила: — Как поживаете-то? — ясно видя всю нищету и убогость быта; задала вопрос, чтобы сгладить ситуацию.
— Так и живем, потому что помереть не можем, — на глазах женщины появились слезы.
Ребенок продолжал всхлипывать. Одежда на нем, как тряпка, была разорвана и едва закрывала голый животик. Руки и ноги были настолько худы, что напоминали палочки, которые могут сломаться от малейшего прикосновения.
— Твой сын?
— Нет, хозяйский.
— А ты где живешь?
Женщина указала на соседний дом.
— Мать ушла к своей дочери. А этот вот сидит и все есть просит. Скорее бы она принесла чего-нибудь, ведь он чуть не утонул в дерьме, — женщина посмотрела сверху вниз на ребенка.
— Когда в дерьмо дети падают, их после этого ттоком кормить надо, — проворчала Юн.
— Да о чем вы говорите?! Мы его и в праздники-то не видим!
Ребенок, заслышав, что говорят о еде, переводил голодный взгляд с одной женщины на другую.
— Доль мальчишку зовут. Отец его погиб на корабле «Намхэ». Мать вместе со мной раньше вязала сети, но сейчас повредила ноги и больше не может работать. Каждый день уходит на заработки, но разве этим поможешь, все равно от голода помираем.
Сердце Ханщильдэк разрывалось от этих слов. Она почувствовала, что виновата в несчастье этой семьи.
— А у тебя нет ребенка?
— Есть, куда денутся-то? Всех их пока накормишь… Мои ушли к морю копать ракушки. Скоро вернутся.
— Побудьте пока здесь, — обратилась к Юн Ханщильдэк.
— Куда ты?
— По дороге сюда я видела, что у входа в туннель продают тток. Я ненадолго…
— А! Ну, сходи.
— Ой-гу, матушка, да не надо. Зачем вы? — запротестовала женщина.
Ханщильдэк подобрала юбку и поспешно вышла. Перед входом в туннель с обеих сторон расположились магазинчики, торгующие недорогой едой. Справа от входа в туннель было село и начальная школа, поэтому торговля шла хорошо. Ханщильдэк купила тток и вернулась. Ребенок, завидев тток, проглотил слюну, и в животе у него заурчало. Женщина, скрывая свой голод, исподлобья поглядывала на тток.
— На голодный желудок много нельзя. Сегодня две съешь, а остальное завтра. Договорились? — обращаясь к малышу, Ханщильдэк протянула ему два кусочка.
— Да-да, на голодный желудок много нельзя. Но если уж упал в отхожую яму, ради профилактики следует съесть пару-другую, — добавила старушка Юн. Пока она говорила, ребенок быстро управился с двумя кусочками ттока. Он облизнул губы и уставился на оставшееся. Молодая женщина тоже поглядывала на него голодными глазами, но не решалась притронуться.
— И ты попробуй. Ты ж, наверно, совсем ничего не ела… — настояла Ханщильдэк.
— Да я ничего… — женщина хотела было отказаться, но не смогла побороть голод и, словно воришка, во мгновенье ока схватила один кусочек и отправила к себе в рот.
— Наша семья разорилась, и вам стало еще труднее жить. И кто только во всем виноват? Ой, не знаю, не знаю… — невидящим взглядом смотрела перед собой Ханщильдэк.
— А что тут такого, судьба наша такая. В прошлой жизни согрешили, вот теперь расплачиваться приходится, — с улицы к ним подошла хромая женщина. Ханщильдэк догадалась, что это была мать Доля.
Женщина выглядела лет на сорок. В руках у нее был узел и какая-то емкость, похожая на бензиновый бак. Усталым шагом она медленно вошла во двор.