[Oh, vous êtes une salope![9] - (франц.) Ах ты, шлюха!]
Я вдохнула.
Сердцебиение стало ослабевать, казалось, мое сердце просто останавливается.
Секунда… Я почувствовала, как чьи-то руки сняли с меня плащ, оставляя меня практически без одежды. Сегодня, как назло, я решила остаться в юбке. Ветер ожалил мои голые ноги. Холодно.
Вторая… Чья-то тощая рука полезла мне под юбку. Если бы я была в сознании, меня бы вырвало. Мерзко.
Третья… Его холодные пальцы сжали внутреннюю часть бедра. О, Геката, пусть я отключусь раньше, чем это продолжится. Противно.
Темнота накрыла меня, оставляя последнюю мысль о том, что я так и не помогла девушке-призраку…
Détruire
Катерина
Полусонная я брела по узким улочкам окраины Руана. Солнце только-только появилось на горизонте, но его теплые лучи, проникая сквозь толщи темной накидки, согревали мои плечи. Людей на улицах совсем не было и, потому в этой тишине, слышны были только мои шаги и размеренный стук сердца. В такое время город казался мрачным из-за своих серых, обшарпанных кирпичных стен и отсутствия каких-либо ярких красок. По гравийной дорожке громко стучали каблуки. Густой туман наводил еще больший ужас, казалось, прямо сейчас из-за угла выбежит инквизитор с факелом в руке и приговорит меня к казни. Разбушевавшуюся фантазию пришлось резко усмирить. Вдали отчетливо послышались чьи-то звонкие голоса.
Глубоко вздохнув, я шла все дальше. Если бы не Лазар со своими тяжело больными пациентами, лежала бы я сейчас в своей мягкой кровати и наслаждалась единственными спокойными деньками, пока вновь не получила задание. Жозефина, как назло, осталась помогать Бригитте и потому, единственная его надежда - это я и Саби, которая уже совсем скоро должна была появиться на моем пути, ежели снова не задержалась с каким-нибудь мистером.
Дорога из нашей деревушки до Руана была недолгой, я могла спокойно дойти, не пользуясь при этом дополнительными средствами передвижения. Место, где проводила свои вечера Сабина, находилось почти на окраине, что делало его менее доступным для служителей закона и более привлекательным для старых “мешков” с деньгами.
По мере продвижения голоса усиливались. Я четко распознала мужчину и даже не одного, но женский крик заставил меня ринуться к его источнику. Он оказался до боли знакомой. Моя сестра была прижата к стене и окружена группой незнакомых людей. Я до боли стиснула зубы и затаилась. Нужно было оценить обстановку. В темном переулке один из бандитов с растрепанными волосами цвета ржавого металла уже засунул свои руки под юбку моей сестры. Другой, с похожей на квадрат головой и толстым брюхом, крепко держал ее тело, не давая шанса высвободиться. Она была почти без сознания, ее тело обмякло. Третий из них тощий и рослый держал у лица Саби какую-то ткань и улыбался во все почерневшие зубы.
- Отошли от нее! - Прокричала я, не выдержав такой картины, но они почти не обратили на меня внимания.
Одинокая девушка посреди улицы их только рассмешила. Уверенные в преимуществе надо мной они не стали прекращать свое действо. И совершили ужасную ошибку. Мужик, тощий, как скелет, повернулся в мою сторону.
- Хочешь, мы и с тобой развлечемся, куколка? Только соблюдай очередь. - Его слащавые речи вызывали у меня только приступ рвоты и единственное желание, видеть его перед своими ногами с выпотрошенными кишками .
В его руке блеснул кинжал, он крутил им из стороны в сторону, как бы запугивая меня. Ну уж нет, хоть я и была сейчас безоружна, мой главный козырь ждал своего часа. На удивление шайки, я сама зашагала в их сторону. Уже почти поравнявшись с одним из них, сняла капюшон, скрывавший до этого момента темные волосы и половину моего лица, сдернула с глаза повязку и вытянула руку к лицу нападавшего на Саби. На лице этой мерзкой свиньи застыл ужас, его глаза округлились. Он ждал своей участи, ждал и боялся. Я была его кошмаром, прибывшим из ада. Движения отточенные до автоматизма, я прижала свою руку к его шее и заставила смотреть себе в глаза. Хватило секунды, и его ноги тут же подкосились, он упал передо мной на колени. Разум в его голове расплавился и предстал передо мной чистым холстом, я могла заново написать его историю, заставить делать все, что только вздумается, могла заставить прекратить дышать, и он бы не смел противиться моей воле.