- Если наш дом придут обыскивать, - я рукой обвела пространство под тумбой, куда были спрятаны ножи, - точно примут за разбойниц.
Сестра в ответ на мои слова лишь разразилась звонким смехом.
- Мои кинжалы - самое безобидное, что они смогут тут найти, - подмигнув, девушка устремилась в мою сторону и стала тянуть руки, но я, вздрогнув, тут же отодвинулась.
- Перчатки! - Сестра остановилась. - Хочешь пострадать? - Она обвела меня взглядом и задержалась на голых руках.
- Не заметила. Прости. - Я еле уловила дрожь в ее голосе.
Сестры часто забывают о наших особенностях, но, если их дар еще можно держать под контролем, то мой нет. Лишь дотронувшись до моих рук, их тела покроются трупными пятнами и перестанут подавать признаки жизни. А я слишком люблю их, чтобы позволить себе такую роскошь, как неосторожность. С самого детства все всегда приходится держать под контролем.
Я тут же натянула перчатки и вспомнила, как обнаружила в себе дар.
Это случилось на мой седьмой день рождения. Именно в этом возрасте девочки открывают в себе способности к магии и получают свой подарок от самой Богини. Я ждала этого момента с нетерпением, мне хотелось скорее начать обучаться ремеслу колдовства, но сейчас, я жалею, что так торопилась.
Перед самым началом праздника к нам в дом проник бродячий мальчишка. Дверь была приоткрыта, и, заметив это, он не стал просить приглашения. Мальчик проник в дом и стал собирать угощения к себе в сумку. Я как раз спускалась со второго этажа и заметила воришку, подбежала и схватила его за руку. Он оцепенел, то ли от страха, что попался, то ли яд в моих руках уже начал действовать, продолжительное время я держала его крепкой хваткой. Он стал белеть, на месте, где была моя рука, появились желтоватые, переходящие в синие пятна. Он упал, забился в конвульсиях. Я взглянула на собственную руку и обомлела, увидев разрастающийся по венам черный яд. Уже спустя пару минут мальчишка погиб. Матушка старалась исправить мою ошибку, но увы. Даже сильнейшие ведьмы не умеют воскрешать мертвых. С тех пор, я больше никогда не чувствовала теплых человеческих рук. Лишь холодную кожу перчаток.
Увлеченная своими мыслями, я даже не заметила, как Катерина уже вовсю опустошает тарелку с едой. Ее аппетиту после очередной вылазки стоит только позавидовать.
- В этот раз, ты пробудешь дома хотя бы неделю? - Не отвлекаясь от поедания каши, она коротко кивнула, достала из широких карманов мешочек и кинула его на стол.
Звон монет приковал мой взгляд. Их было больше. Гораздо больше, чем за обычный заказ.
“Во что же ты ввязалась?”
Baiser d’un ange
Сабина
- Вonjour[1], Salma. - Придерживая капюшон от бесформенной черной хламиды, кивнула я, войдя в здание, которое ненавидела всем сердцем, но одновременно оно для меня служило местом дохода и развлечения. Местом, где меня не могли контролировать сестры.
- Вonjour. - С презрением буркнула женщина на входе, которая смотрела за тем, чтобы никто лишний не пришел в наше закрытое общество.
[Вonjour[1] - (франц.) Здравствуй.]
«Baiser d’un ange[2]» - элитный публичный дом в окрестностях Руана. С шестнадцати лет я работала здесь и тратила свои молодые годы на богатых господ. Почти век назад официально бордели закрыли, но фактически с тех пор просто увеличили штат охраны и повысили уровень скрытности. Женщина на входе была весьма крупного телосложения, она посвятила всю жизнь тренировкам и могла одной рукой свернуть шею любому, кого бы она посчитала опасным. На ней были коричневые брюки, пояс, где висели несколько острых кинжалов, поблескивающих при свете свечей, и широкая мужская рубаха, обтягивающая ее крупные мускулы. Короткая стрижка и безобразный шрам вдоль всей левой половины лица - от брови до подбородка - дополняли устрашающий образ. Поначалу я каждый раз вздрагивала, когда она открывала мне дверь и здоровалась своим грубым, совсем не женским голосом, теперь же сама доброжелательно кивала ей, к слову никому не хотела бы пожелать стать врагом Сальмы.