[Merci[5] - (франц.) Спасибо.]
- Проходите к столу, сейчас чайник поставлю, - я указала гостям на столовую, а сама наконец закрыла дверь, ветер подул слишком ощутимо, на улице уже опустились сумерки. - Мы только из-за стола, вам налить похлебки?
- Я, пожалуй, чашку чая выпью, - сказал Лазар, а Ори только кивнула, соглашаясь с ним, и вместо того, чтобы пройти в столовую, пошел к Катерине, нисколько не удивляясь наличию в нашем скромном жилище такой редкости, как книга. - Что читаешь?
Катерина тут же захлопнула книгу и положила ее рядом с собой на софу, перевернув лицевой стороной вниз, чтобы парень не смог прочитать название. Сестренка в своем репертуаре - не любит, когда нарушают ее личные границы, они у нее очень четкие, а уж чтение она считала личным. Я, проходя мимо этой картины, только вздохнула, как по мне, Кате не хватает тепла и нежности.
- Катерина, идем пить чай и кушать пироги! - Позвала ее и, увидев, что девушка поднимается, окинула, как делала это всегда взглядом гостиную.
Коричневый поживший, но такой любимый диван, пару кресел такого же цвета на деревянных ножках, между ними стоял маленький столик тоже из дерева, но чего только стоил шкаф… Шкаф, за створками которого прятался целый склад книг, говорят, чтобы люди не поняли, что кто-то что-то скрывает - нужно оставлять это на виду, мы практически так и делали, однако незванных гостей остерегались и тут же выпроваживали. Однако самым моим любимым местом в гостинной был уголок, где стоял старинный стул, который, казалось, вот-вот развалится. Я обожала садиться на него ранним утром, когда только-только занимался рассвет, находила это особенно романтичным, потому что стул стоял именно так, чтобы окно, выходившее на северо-запад, показывало мне лучшую картину дня.
- Жожо, очнись. - Похлопала меня по спине Катерина и, обняв меня за плечи, повела ко всем в столовую.
Да уж, я и не заметила, как снова погрузилась в свои мысли и на моих губах проступила мечтательная улыбка, предвкушающая завтрашний ранний подъем. В столовой уже царил шум, веселье и даже крики. Эта комната не отличалась помпезностью и роскошью, хотя по прошествию нескольких лет работы наша семья могла себе позволить обставить дом, как нам хотелось. Однако, мы не хотели выделяться, это стало своеобразным нашим девизом, ведь не заметят странности - не сожгут на костре. Жестоко и беспощадно. Это чистейшая правда. Мама, правда, как только мы расплатились за дом, а Саби устроилась в публичный дом и стала приносить неплохие деньги, бросила работу и сейчас просто развлекалась. Катерина работала, потому что считала, что ей понадобятся деньги в дальнейшем, не знаю зачем и почему, но она копила. Сабине нравилась свобода, и она смогла ее найти, как не странно, в борделе. Как она выражалась: “Vita sine libertate nihil![6]“ Я же после ситуации в лазарете, где старалась работать на благо страны, помогая брату Ори, больше не работала. В моем сердце по-прежнему спрятана боль. От мысли, что я убила человека мне становится тошно, женщина хотела помощи и потянулась к моим рукам, с которых я так не вовремя сняла перчатки, и ее тело тут же истлело на глазах, потеряло жизненную силу. Точно также, как я забирала жизнь у растений, засушивала их, я забрала жизнь у живого человека. Навсегда. Возвращаясь к столовой и ее обстановке - печь, деревянный широкий и длинный стол и деревянные скамейки, тянувшиеся вдоль него и яркие фиолетовые занавески на окнах, они особенно привлекали внимание, даже больше, чем стол. Что было совершенно не удивительно, их как-то притащила Саби и, заявив, что это разрядит хмурую комнатушку, сама же их и повесила, проявив необычную для девушки активность в плане хозяйства. К слову, занавески своим цветом раздражали маму, она не любила вещи, которые смотрелись дешево, а по ее мнению фиолетовый в данном оттенке выглядел довольно-таки безвкусно, тем более мама предполагала откуда Саби забрала эти сомнительные куски ткани.
[Vita sine libertate nihil![6] - (лат.) Жизнь без свободы - ничто.]
- Отберите у Саби травы! - Воскликнул Лазар, заметив, что моя сестренка решила помочь с отваром.
- Больно надо, - хмыкнула девушка и, положив коробку с засушенными растениями, уселась на лавку. - Я хотела быть гостеприимной. - Саби деланно надула губки и повернулась ко мне, тряхнув белоснежными волосами. - Джузи, они меня не ценят. Еще и пирог забрали, сказали тебя ждать.