– Всего-то меня не было один день. Не утрируй Алкана.
– Папа, что случилось?
– Скажи правду, зачем ты все это делала? Что тебя ела изнутри ревность к этой девочке? Или может она тебя чем-то обидела? Почему я узнаю о том, что ты ее чуть не убила? Потом твои махинации с троллями, а может мне еще расскажешь про испорченную репутацию? Как мне теперь смотреть в глаза своим сторонникам? Что вообще все это значит – дочь?
Алкана выпрямилась, теперь ее голубые глаза горят синим огнем ненависти: – Да, я договорилась с профессором Сциус и она сняла защитный барьер с арены профессора Бай, открывая дорогу к троллям. Да, я с помощью одного колдуна, который мне между прочим очень задолжал, приковала Дарию Иоло в подземелье и почти убила ее ментальной атакой другого студента академии, да, я хотела ее убить много раз, но видно боги действительно на ее стороне и ей удавалось выбраться из всех моих ловушек. Да, я больше не невинна, но у меня с каждой минутой, секундой все больше зреет желание ее растерзать.
Тарак смотрел в безумные глаза дочери, пока еще дочери, ведь если сейчас признать, что она не родная, а приемная, все полетит к тем самым вархам, хотя он должен был себе давно признаться, все и так летит именно в этом направлении.
– Ты будешь наказана, всю неделю на постной диете, это и успокоит разум и душу, надеюсь душу тоже. Выходить тебе запрещено, книги и рукоделие тебе будут приносить каждый день, вечером же уносить, – его голос резал слух принцессы как лезвие бритвы, а взгляд кажется, хотел увидеть все ее потаенные уголки души, всю ее темную душу, казалось, выворачивал наизнанку, чтобы узнать что же она еще скрыла от него. Алкана закричала, попыталась остановить отца хватая его за камзол, но ее оторвали от него, камердинер отбросил принцессу на кровать и поднял руку растопырив пальцы, и сразу же сжав их в кулак, всем видом показывая, что сейчас она ничего не может изменить и лучше смириться.
Оставшись одна, девушка каталась по кровати, выла и плакала, проклиная всех: отца, мать, деда, Иоло, и обещая отомстить и покарать.
ГЛАВА 49 Совет ковена …
Рон, Араэль и Дария входили в зал приемов дома Солвана Лагос прямо из портала переноса, ровно через два дня данных им владыкой, счастливые и довольные. Улыбки на их лицах, сверкающие глаза и тихий голос Дагарии, пытающейся вырваться из сомкнутых на ее талии рук, вот что увидел Солван. Владыка, одетый в официальный костюм колдунов, черный бархат, золотое сечение по кромке и золотой пояс, стоял у стола и разбирал бумаги, готовясь отправиться на совет, где ему придется представить внучку, и передать власть – ей.
– О, вы вернулись. Молодцы.
– Что-то случилось? – голос Дагарии дрогнул.
– Ой, нет дорогая, что ты, все хорошо, но мне придется тебя потревожить, потому что ты должна отбыть со мной на совет, – улыбаясь ей, проговорил Солван.
Рон и Араэль переглянулись, зеленые глаза против черных – это был тот момент, когда им придется оставить ее одну, стоит ли совет ковена такого подарка – каждый решил, что нет.
– Мы отбываем вместе с вами, – озвучил Рон их общие мысли, и кивок светлой головы Араэля был тому подтверждением.
– Я конечно рад, что ваша связь образовалась и вы теперь мои зятья, но в совете еще никогда не было чужаков. Да и вашу свадьбу нужно провести по всем законам ковена, эльфийским законам и демоническим, необходимо подтвердить вашу связь еще и в ваших кланах, сейчас это невозможно. Нет, сейчас Вам придется ждать нас, уверен ваше терпение будет вознаграждено, – Солван быстро переключился на внучку, не давая возможности его остановить, – Тебя покормили завтраком? Совет еще никогда не заканчивался к обеду, обычно всегда к позднему ужину, но обещаю, что верну тебя к ужину.
– И все-таки мы настаиваем, – выступил вперед Араэль, взяв руку Дагарии. (Да, теперь мы вернем ей ее имя.)
Солван отрицательно покачал головой и со вздохом ответил: – В том-то и беда, мой портал настроен только на членов клана, он вас не пропустит, а двигаться порталами через ковен, в нашей ситуации опасно. Не бойтесь, портал перенесет нас в дом совета и там мы будем в полной безопасности, нас уже ждут мои люди, так что – все будет хорошо, – он улыбался, подбадривая и стоящих перед ним мужчин и кажется себя.