– А ты не скучал? – спросила Дагария, глядя в изумрудные глаза эльфа.
– Наивная. Рядом с тобой, можно только в любовь играть, а не войной заниматься. Да я себя сдерживаю, чтобы тебя накормить, а не в кровать уложить и любить до утра, – хитро улыбнувшись, проворковал ей на ушко, вызывая мурашки на коже – эльф.
– Отличненько, значит сейчас ужин, а потом спать. Я очень устала, – садясь на пуфик у небольшого столика, проворковала Дагария.
– А соскучиться? – демон заглянул ей в глаза, а там играли искорки безумия, ее ведь простили, значит можно еще немного всех побесить.
– Потом, – запихивая себе в рот кусочек ароматной запеканки, промычала Дагария.
Араэль смеялся, Рон тоже, а Дагария запивала теплым молоком запеканку, хитро посматривая на мужей.
– А давай ей ребенка сделаем, – пропуская ее черные шелковистые волосы сквозь пальцы, спрашивал Араэля Рон, – сядет дома как миленькая, – потом вытерев руки, направил свои усилия на ножку источающей вкуснейшие ароматы курицы, подкладывая ножку в тарелку Дагарии.
– Давай, – Араэль согласился, – и ведь не поспоришь, прав.
– Нельзя мне ребенка, я еще не набесилась, – вгрызаясь белоснежными зубками в аппетитную курочку, промычала девушка.
– Ты в этом уверена? – Рон смеялся.
– А ты уже перестал соскучиваться?
– Соскучился, но подожду пока поешь, зачем мне слушать голодные трели твоего живота, – смеясь, отвечал Рон. Араэль уже протягивал тарелку с виноградом, за что получил поцелуй в щеку, и гневный взгляд Рона, – А меня?
– Сейчас, вот только доем, – теперь смеялись уже все, а Дагария забралась на колени к Араэлю и уплетала виноград, глядя на смеющегося демона, поправляя полотенце так предательски пытавшееся сползти с ее плеч и пытаясь усидеть на коленях эльфа, который старательно его снимал, оглаживая ее плечи и спину.
ГЛАВА 54 Третий муж…
Уже три дня идут бои на полях Маро. Все устали, вымотаны, но враг будто специально изводит их переброской сил с одного фланга на другой, с отходами и ночными вылазками. Рону и Араэлю приходится придумывать разные тактики, чтобы сохранить войска и силы, Говард с Рансом же собирают провизию, подкрепление и договариваются о поставках оружия. Дагария заперта в замке, она должна ждать, ее просили все, даже Мальона наконец соизволила заговорить, и с плачем бросившись ей на шею просила не покидать ее. И она сдалась, хотя ей хотелось совсем другого, а ждать у нее очень плохо получалось.
Этим утром она проснулась с уверенностью, что если она сейчас же не сделает что-то что поможет ее мужчинам, она останется вдовой. Служанка, которая всегда ей помогала, сегодня первой заметила синяки под глазами у владыки, и бледную кожу на лице: – С вами все в порядке? Может пригласить лекаря?
Дагария отрицательно покачала головой: – Нет, это временно, помоги мне одеться, и принеси чаю, – потом строго посмотрела на девушку, стоящую перед ней, смиренно сложившую руки на поясе, – Мне нужно уйти, но об этом никто не должен знать, если предашь, больше мне не будешь служить, вернешься на родину.
Служанка склонила голову в белоснежном чепчике: – Тогда лучше вызвать лекаря, он подтвердит, что у вас легкое недомогание и пропишет постельный режим. Я поставлю стражу у ваших дверей и сама буду здесь, чтобы все поверили, что вам нездоровиться. Не будет никаких недомолвок и сплетен.
– Отлично, так и сделаем, – ложась обратно в постель, проговорила Дагария, соглашаясь с доводами служанки. Быть владыкой оказывается сложно, но то, что она придумала во сне, не понравится ее мужчинам, но другого выхода у нее нет.
Дагарию вели по подземным переходам, магические светильники освещают проход как при свете солнца. Она сама сюда пришла, сама и будет отвечать за свои действия. И вот она стоит перед главой клана Халмаков, в этой небольшой комнате, где всего-то каменное кресло из мебели и видит сидящего в этом кресле мужчину. Серый плащ хорошо скрывал своего хозяина, не видно ни рук, ни даже кусочка кожи, ничего, на лице под капюшоном маска, закрывающая лицо. Высокое каменное кресло увитое черным железом, создает его спинку и подлокотники, каменный пол под ногами, низкий потолок, который только что не задевают высокие мужчины своими головами.