– Ребенок? У кого будет ребенок? О боги, что же творишь? – приподнимаясь на локтях, и потянулась к его губам, чтобы получить порцию его поцелуев.
– Нежная, сладкая и такая родная. Не сейчас, – впиваясь в ее губы, простонал Ирон, наслаждаясь ее телом и ее губами, ее гибкостью и ее нежностью.
Дагария откинулась на подушку и рвано дышала, пытаясь совладать со своим телом, пытаясь вернуться на грешную землю, и наконец, заметила что под потолком ее комнаты летает одеяло: – А что оно там делает?
Лежащий рядом мужчина, улыбнулся: – Оно мне мешало, я ничего другого не придумал.
– Но оно летает?
– Ну как бы да. А тебе холодно? – поворачиваясь к ней, и ложа руку на ее живот, его большой палец медленно стал двигаться по коже, очерчивая только ему известный круг.
– Нет, – Дагария видя его улыбку, остановила его руку, и спросила, – Все хочу задать вопрос и не знаю как это сделать.
Ирон кивнул: – Задавай, у меня нет секретов.
– Мой учитель, у него, когда я его увидела первый раз, были серые глаза, серые волосы и серая кожа, но он выглядел как молодой мужчина, но он умер. Почему?
– Мы меняемся в одном случае, если нам подарена сила любви. Если твой учитель выглядел так, и жил один, значит, его избранница была мертва. Он сказал, как его зовут? – он нежно убрал черный локон с ее лица, и осторожно прикоснулся к щеке, нежная кожа вызвала у него желание ее поцеловать, а не отвечать на вопросы, взять ее еще раз, унести ее далеко-далеко, и навсегда остаться только с ней, один на один.
– Нет, никогда, сразу расставил приоритеты и назвался – учителем.
– Жаль, хотелось бы узнать из какого он рода, – продолжая размышлять о бренности мира и целуя ее в лоб.
– Знаешь, я бы хотела чтобы ты мне дал клятву на крови, что если со мной что-то случится, ты не умирал, чтобы ты нашел следующую любовь, а то ведь такую красоту нельзя оставить одиноким, – за что получила щелбан по лбу и поцелуй в щеку.
– Я умру с тобой в один день, клянусь.
– Нет, пожалуйста, – попыталась она его остановить, но он уже прокусил большой палец и провел кровавым пальцем по ее губам.
– Все теперь мы связаны, и не спорь. А теперь вернемся к твоему учителю, – Ирон провел рукой по груди девушки, открывая своему взору кулон ее учителя, горевший ровным красным светом: – Он ведь отдал тебе свой мир. Ты была уже там?
Дагария кивнула: – Да. Слова нужно сказать и все, меня переносит сразу туда, только не в сам замок, а рядом с ним, и мне приходится каждый раз видеть запустение, царившее там.
Ирон поцеловал ее в губы и глядя в ее глаза тихо сказал: – Есть другой способ, перемещения. Этот камень своего рода артефакт, который настроен на своего хозяина, увы ты пока не его хозяйка. Хотя сила замка тебе подчиняется. Слова, помогают войти в мир, но не в замок, – он взял ее руку, их пальцы переплелись, Ирон глядя в черные глаза, стал нежно целовать каждый ее пальчик, сейчас находящийся в полном его распоряжении, – Но можно и по-другому, смотри, – приложив руку Дагарии к камню, произнес слово на непонятном наречии, и она ахнула. Комната подернулась дымкой и они оказались лежащими на кровати, только уже совсем в другом помещении. Небольшая комната была в темно красных тонах, тяжелая ткань балдахина и деревянные поручни кровати, у стены стоит огромный шкаф с зеркалом на дверцах, и дальше кресла, миниатюрные столики и витражные окна, завешенные такими тяжелыми шторами. Она не видела эту комнату, вернее она не искала спальню, она искала либо библиотеку, либо артефакты. И как она могла попустить такую красоту?
– Вот и все, теперь, где бы ты не была, ты попадешь сразу в замок, лежишь на кровати, значит, окажешься в спальне, будешь сидеть в кресле, окажешься в кресле в кабинете. Теперь ты полновластная хозяйка этого замка, – Он продолжил целовать ее пальчики, а Дагария смотрела, с каким упоением он это делал.
– Мне кажется или твоя кожа стала не такой серой?
– Все может быть, а сейчас ты хочешь спать или могу еще немного поприставать?
Девушка провела рукой по его плечу, чем вызвала у него мурашки по коже и стон, а потом ее рука утонула в его волосах: – А как же остальные?