– Вставай дорогая, скоро придут портные, камеристки и нам нужно еще тебя научить танцевать три танца, – она задумалась на секунду и спросила, – А у Халмаков какой танец танцуют на свадьбе? Нужно будет узнать.
– А вы кто? – пискнула Дагария, и взглядом спросила Мэл, мол, кто эта дама.
Мэл присела в небольшом реверансе: – Госпожа Нанка, мачеха вашего второго мужа, госпожа.
– Араэля?
– Да, милая, вижу моему пасынку нужно мозги то промыть. Даже не рассказал обо мне, – всплеснула руками эльфийка.
– Нет, вы не подумайте, он рассказывал, правда я, наверное плохо слушала, – вылезая из-под одеяла промычала Дагария, потянувшись за халатом, висевшем на кресле, в паре шагов от кровати.
– У тебя не проколоты уши?
Дагария остановилась за секунду до того, как взяла в руки теплый халат, слова госпожи заставили ее взглянуть на нее с другой стороны. Эльфийка стояла перед ней, уперев руки в бока и рассматривая ее.
«И что? Теперь мне и уши проколют? А это больно? Может лучше эту женщину вернуть в ее клан и забыть о ней на ближайшую сотню лет?»
– Значит, сегодня проколем. Как же ты будешь на свадьбе, там обязательно нужны серьги. Нет, так не годиться, – она просто пылала негодованием, а Дагария смотрела во все глаза на Мэл, которая интенсивно придумывала план спасения своей госпожи, увы, по ее лицу Дагария поняла, спасения нет.
Дагария выпрямилась, эта женщина страшный человек и она не даст над собой издеваться, вот сейчас оденется, выпьет свой сок, а нет не выпьет, его выпила юбка Мэл, ладно сойдут пирожки, правда непонятно, может они тоже побывали где-то в районе пола, и сбежит. Дагария уже хотела все высказать страшной женщине и даже повернулась к ней и уже открыла рот для гневных слов, но увидела ее глаза полные обожания и сдалась: – Хорошо.
– Ну вот и отлично. А сейчас позавтракай со мной, – хлопок в ладоши и в комнату вносят кувшин с молоком, пирожки с медом и маслом, булочки с кремом и пирожные.
Мэл с ужасом наблюдала, как слуги выносят ее поднос с уничтоженным завтраком и расставляют эту гору сладостей на столике: – Моя госпожа не ест столько сладкого, – ее слова вызвали испуганный взгляд изумрудных глаз.
– Да? Я думала, ты любишь сладкое.
– Нет, одна булочка утром или пирожок и то с мясом, – простонала Дагария, падая на пуфик у стола.
– Так, – Нанка взмахнула рукой, – уносите все это и оставьте нам только по пирожку с шоколадом и молоко. - Дагария и стоящая позади нее Мэл теперь наблюдали вынос всех этих блюд только в обратном порядке. Девушки переглянулись и облегченно вздохнули, ну что ж этот раунд, они кажется выиграли.
– Ну что ж милая, давай завтракать, а потом примерка твоего платья. Но нам же нужно сначала фасон выбрать. Ой, столько дел, столько дел.
А дальше был выбор фасона платья, и Дагария сидящая в кресле в своей комнате, в домашнем платье, и уже в милых тапочках, готовая сбежать при любой возможности, даже к сиренам, слушала сразу трех портных которые советовали взять кружево или бархат, атлас или шифон, или вообще меховое манто, чтобы при выходе, а вдруг госпожа захочет прогуляться, на улицу не замерзнуть, смотрела их наброски и мечтала умереть раньше чем они закончат то, о чем говорят. Когда пришли две девушки с желанием проколоть ей уши, с какими-то инструментами в руках, больше похожими на пыточные инструменты, у нее в глазах стоял ужас, а позади нее стояла госпожа Нанка и успокаивала ее, рассказывая, что это совсем не больно, мол «раз и все». Одну мочку Дагария выдержала, только пискнула и сжала кулаки, а вот со второй случился конфуз. Руку девушки, которая направила иголку к мочке Дагарии, остановил Ирон, так внезапно материализовавшись в ее комнате, и так взглянул на бедняжку, что служанка в тот же миг икнула и ретироваться за спину Нанки.
– Я почувствовал твою боль. Что случилось?
Дагария выдохнула, увидев Ирона, она так обрадовалась, что готова была его сейчас расцеловать прямо на глазах у всех, но решив сделать губки бантиком, а бровки домиком и лицо попроще, со слезинками в глазах пролепетала: – Уши прокалывают.
– И все? – Ирон сел на корточки перед ней, рассматривая ее мочку уха. Дагария кивнула и покачала головой, – Но ведь можно же сделать магией и без боли и крови. Зачем мучаете? – встал и повернулся к госпоже Нанке и в его голосе был лед.