Этим вечером Рон забрал ее из комнаты, и все четверо отправились в небольшое поместье в ковене, где все и начиналось.
– Знаешь родная, тут есть одна загвоздка, – усаживая ее к себе на колени, и проводя рукой по ее шее, отводя волосы, и чувствуя как по ее спине побежали мурашки, промырлыкал Рон ей на ушко.
– Какая? – она смотрела в черные глаза, еще не совсем понимая, что происходит. Ее мужья сейчас сидели рядышком и улыбались, всегда спокойный Ирон предложил ей конфеты, с улыбкой людоеда.
– Хочешь сладенького?
Дагария отрицательно покачала головой: – Нет, а что случилось?
– Вот скажи, ты ведь рада будешь племянникам? Такие маленькие детки, розовенькие, голенькие, с маленькими ручками, с носиками пуговками? – Рон провел рукой по ее спине, переходя к ягодицам. В академии она опять перешла на обтягивающие брюки, майки и куртки, и теперь вся ее одежда очень располагала к таким его жестам.
– Ну, они маленькие, розовенькие, а что такое?
Араэль позади нее, прошептал ей на ухо, вызвав тем самым ее поеживания: – Да, вот хотим спросить – ты ведь любишь детей?
И тут до Дагарии дошло, вот к чему эти разговоры, а когда она услышала, наконец, сквозь их ласки, а руки Ирона уже двигались по ее коленке вверх, тихий гул под потолком, и подняла голову, то следующие слова она говорила совсем не нежно и ласково, а ее пальчики вцепились Рону в шевелюру: – Значит вот как? Один так поднаторел в артефактологии, что вызвал сюда чуть не самих богов, второй и третий решили, что если я скажу определенное слово, которое я сейчас не скажу, даже под пытками, займутся со мной любовью и уже через девять месяцев они будут спать спокойно отдав меня на растерзание маленьким бестиям. Так?
– Тише, тише, родная, оставь мои волосы в покое. Мы просто хотим мира, и чтобы все было как раньше, мы очень устали, – простонал Рон, пытаясь удержать руку девушки.
– Так кого ты там вызвал? – Дагария смотрела в серые глаза Ирона и видела там сожаление, но и упрямство тоже, и мужскую солидарность, а как без нее.
– Копаясь в библиотеке, нашел один древний свиток, так было подробно расписано, о помощи богине, в рождении детей, и всего-то любовь моя, тебе нужно сказать одно слово – Да. И всё, все наши муки закончатся, – Ирон попытался пойти на мировую.
– Ваши муки? А мои значит не в счет? Я две недели сижу за книгами, забыла про сон и еду, про все…
– Вот именно про все, ты и про нас забыла, а мы ведь не железные, – простонал Араэль, целуя ее в затылок, и обхватывая ее за талию.
– А кто вам мешал ко мне прийти и мне помочь? Я – нет? – и так поглядела на Араэля, что теперь уже тот ежился под ее взглядом.
Рон простонал, пытаясь остановить ее руку, пальцы которой все еще держали его волосы: – Мы поняли свою ошибку. Вкусняшки?
– Ой, прости. Больно? – опомнилась Дагария, отпуская его волосы.
– Уже нет, – выдыхая, проговорил Рон и улыбнулся, – Мы соскучились, и у нас не было медового месяца, а ведь он так важен. Ну как, давай все сделаем правильно, но ты же согласна, что медовый месяц очень важен?
Дагария уже хотела согласиться, видя его обиженные глазки, Ирон как назло тоже улыбнулся, а позади шептал ей на ухо Араэль, как важен медовый месяц, для каждого из них, пока увы, он не совершил одну роковую ошибку, прошептав: «Ведь, правда – да».
«Ах, вот как, вы решили меня обмануть, так вот вам не будет медового месяца, а будет два года пыток. Уж с этим я вам помогу».
– Важен, но я не собираюсь говорить заветное слово, которое вы от меня ждете. Завтра у меня начинаются экзамены и я хочу выспаться, – она соскочила с коленок Рона и открыв портал в академию исчезла.
– Простите ребята, заговорился, – опустил голову Араэль.
– А с этим что делать? – Ирон смотрел как под потолком тихонько гудел открытый портал чёрти куда. Он действительно нашел свиток, действительно разобрался в хитросплетении магии и открыл портал прямо к богам, чтобы они услышали всего одну просьбу, и если бы Дагария сказала бы – ДА, уже через девять месяцев они имели бы дитя. А так придется богам подождать. Интересно они очень обидятся?