– Дедушка из-за какой-то безродной? – Алкана кричала, махала руками, и плакала, – Я не хочу.
Когда открылся портал и владыка самолично втолкнул ее в черный проем, она извивалась и кричала, что это несправедливо, неправильно и она отомстит безродной Иоло. Солван закрыл портал и повернулся к ректору, отряхивая руки, будто дотронулся до чего-то мерзкого: – Я бы хотел лично принести извинения пострадавшей девушке, – его руки дрожали, а голос стал тише, глаза же были печальны и требовательны. Рон кивнул.
– Хорошо, я надеялся на такой поворот событий и пригласил ее.
Дария шла к ректору в недоумении, что такого случилось, что ее в первый же день второго семестра вызывают к ректору. Она просчитала свои успехи и свои неудачи за этот день и поняла, что ничего страшного не совершила, ну да толкнула Элайзу в столовой и той пришлось бежать переодеваться, а потом прокляла Хелен и та прочихала все пары, и наконец, ее выгнали с врачевания. Она решила, что напрямую нападать на своих обидчиков она не будет, а вот потихоньку можно мстить, ведь это так приятно, а главное не светит ни отчисление, ни отработка. Но ведь ничего страшного не произошло, ну да Элайза обожглась, а у Хелен чуть мозг не взорвался от напряжения, но ведь ничего страшного не произошло, все выжили.
Когда она открыла дверь и увидела незнакомого мужчину рядом с ректором, она легко поклонилась и выпрямилась, удары судьбы она всегда принимала с высоко поднятой головой.
– Как же ты похожа на нее, – прошептал незнакомец, подходя к девушке, а та смотрела во все глаза и вдруг все поняла. Что ей делать? Бежать? Ее нашли и сейчас ее заберут, но ректор спокоен, стоит рядом и за всем наблюдает, может не стоит бояться.
– Эта та девушка, которая чуть не погибла в подземелье. Вы, кажется, что-то хотели сказать владыка, – сказал ректор, становясь чуть ли не между ними.
Колдун опомнился, вздохнул, взяв себя в руки протянул на ладони небольшую синюю коробочку: – Приношу извинения за действия принцессы ковена. Прошу принять этот подарок в знак нашего раскаивания.
Дария открыла еще шире глаза. Ее не узнали, или это шутка такая? Она взглянула на ректора, тот еле заметно кивнул, и она протянула руку, тут же незнакомец положил ей на ладошку бархатную синюю коробочку, накрывая ее руку своей и улыбнулся: – Феникс значит? Я рад, что в ковене появилась такая сильная ведьма. И рад с вами познакомиться Дария Иоло, надеюсь, наши встречи и дальше будут приносить мне удовольствие.
Солван улыбался открыто и так приятно, что Дария не выдержала и то же улыбнулась: – Спасибо. Я могу идти?
– Конечно, не буду тебя больше задерживать, – колдун кивнул и наблюдал, как она быстро исчезала за массивными дверями кабинета. Когда он повернулся к ректору, у него на лице не дрогнул ни один мускул, Рон даже позавидовал его выдержке, – Спасибо, но я ведь вернусь за ней.
– А вы уверены, что я вам ее отдам?
Черные глаза встретились с карими Солвана, и владыка улыбнулся: – Значит, академия будет хранить ее от меня все три года?
– И не только хранить, а и защищать, и очень бы хотелось, чтобы феникс мог прожить эти три года в мире, снимите розыск девушки, уж все равно вы ее нашли.
– Где она была семь лет?
– Я не знаю. И это уже не важно. Мне интересно, как так получилось, что одна ваша внучка живет в роскоши, а вторая в нищете, но вот как интересно, в роскоши девушка стала надменна, груба, эгоистична, а вот другая, живя в бедности, осталась добра и великодушна.
Солван взорвался, опять стукнув тростью об паркет: – Демон, изгнанный из своего клана, смеет меня поучать?
– Я вернул себе клан. А здесь я только потому, что мне нравится помогать таким как я. Так может, расскажете, почему вы ищете именно Дагарию Лагос? – Рон сдвинул брови, и сложил руки на груди, всем видом показывая, что не боится стоящего перед ним колдуна.
Солван сдался, опустился на стул у камина и опустил плечи, опираясь подбородком о сжатые руки на набалдашнике трости: – Наверное, пора раскрыть уже тайны нашего ковена. То, что ее мать погибла, моей вины нет, я приказал вернуть дочь в ковен, но она слишком долго жила без меня и решила, что мы хотим причинить ей вред. Я знаю, я не самый лучший отец, а уж дед еще худший, но в смерти дочери я не виноват, там была случайность, огонь, который перекинулся на крышу ее дома, и соломенная кровля, которая не выдержала, погребла под собой и дочь и зятя, я искал внучку и внука, но не нашел.