Эрик повернул к ней голову: – Да я виноват. Ты не должна была переживать все это, но что случилось, то случилось. Я прошу только дать мне шанс все исправить. Я понимаю, что сложно простить мои поступки, сложно меня понять. Но дай мне шанс все исправить, дай мне шанс показать, что я не такой пропащий, как ты меня уже себе описала.
Дария улыбнулась: – Не ты меня спас, но просишь дать тебе шанс. Зачем? Свадьбы и ты и я, не хотим, так зачем нам узнавать друг друга? Я выросла не в замке, выросла свободной, сейчас мне намного труднее свыкнуться с мыслью, что я буду игрушкой в руках деда или мужа, которого я не хочу видеть мужем. Так что, наверное, будет правильнее сказать, что я забуду о том, что произошло, забуду как страшный сон, потому и прощать тебя не вижу смысла.
Эрик кивнул: – Но общаться, же мы можем нормально?
– Не вижу смысла, но спасибо за предложение, – Дария кивнула, а в палату входил ректор и лекарь. Эрик встал и отошел от кровати девушки к белоснежной стене, получив строгий взгляд черных глаза ректора.
– О, Дария вы уже очнулись, – лекарь засуетился около нее, проверил ее пульс и спросил как она себя чувствует.
– Сейчас все хорошо. Но что со мной было?
В палату вбежала Бьянка и растолкав всех села на кровать к подруге: – Я вот тоже хочу это услышать, что же с тобой было.
Лекарь взглянул на ректора и получив его согласие ответил: – Ментальная атака, узко направленная, именно на вас Иоло. Кому вы могли перейти дорогу, что вас хотели убить? Если бы вы пробыли в сознании чуть больше, вас бы уже не спасли, или вы могли покалечить студентов, которые находились рядом с вами, просто не осознавая, что вы делаете.
Дария смотрела в глаза Рона, а там бушевал гнев: – Я не знаю. Я пришла на практические занятия по ментальной магии. Мне стало плохо сразу после сигнала профессора, а дальше я ничего не помню.
– Я найду того, кто стоит за этим, – Рон резко развернулся к Эрику, полы его ректорской мантии взлетели как крылья ворона в белоснежных палатах, – и если я узнаю, что к этому причастен ковен, или кто-то из ведьминского клана, то уж поверь мне, мало тому не покажется.
На его удивление Эрик кивнул и смотря в глаза ректора ответил, его голос звучал ровно и спокойно: – Я помогу вам разобраться профессор во всем. Я там был, и участвовал в практике, как студент третьего курса. Я тоже хочу понять, кто хотел убить одну из нашего клана.
– Отлично, тогда вечером я жду вас у себя с вашими мыслями по данному вопросу, а сейчас студент Саросс можете быть свободны.
Колдун поклонился и вышел из палаты, оставив после себя удивленные взгляды Бьянки и лекаря.
– А не важно, что он участвовал в ее похищении? – взорвалась Бьянка, – Я могу все рассказать. У меня есть точные доказательства его вины.
Дария остановила подругу: – Это уже не важно. Я не думаю, что он хотел бы меня убить в зале, это был точно не он.
Лекарь покачал головой: – Иногда убийца просит прощения у того, кого хотел убить, может быть здесь именно этот случай?
– Не важно, я разберусь, – взревел Рон.
Эрик Саросс шел по академии, понимая, что именно его считают виновным в том, что произошло, и оправдаться ему будет очень сложно.
«Алкана, это ведь ты и мне будет несложно все узнать. Кто из нас самый сильный ментальный маг? Арион Эшер – менталист и колдун, третий курс, живет один, нелюдим. Чем же ты его взяла, что он устроил такой показательный суд?»
ГЛАВА 28 Алкана Лагос …
День назад.
Алкана медленно снимала с себя платье, видя, как черноволосый колдун облизывается, еле сдерживая себя. Девушка пришла добровольно, сейчас она отдаст свою девственность за один удар по своему врагу, да и разве ее невинность не стоит радости от смерти Дарии. Не стоит, но у нее нет иного выхода.
Когда мужские руки тронули ее грудь, она дернулась, но выдержала, выдержала, когда его руки выкручивали ее соски и кусали их от напряжения, выдержала, когда ее уложили на кровать и раздвинули ноги, трогая пуговку и пальцами жестко сминая лепестки, вызывая не желание, а боль. Она выдержала, когда язык колдуна вылизывал ее вульву, когда его палец тронулся внутрь, вызывая у нее боль и желание спрятаться, убежать и прекратить эту пытку, а мужчина рассматривал ее как конфетку, целуя везде, где ему хотелось. Выдержала, когда его каменный член, ворвался в нее, вызвав у него стон, а у нее резкую боль, а его поцелуи жесткие, больше похожие на укусы покрывали ее грудь, шею и живот. Выдержала, когда он ее поцеловал в губы, это было похоже на поглощение, жевание и совсем не так описывалось в книгах о первых поцелуях любимого мужчины. Но что она хотела, он ведь не любимый – это плата за то, что завтра умрет ее враг. Когда он закончил вколачиваться в нее, и обессиленный улегся рядом, нежно поглаживая ее живот и целуя сосок, она отстранилась.