– Отомстила, что теперь делать будем?
Рон стоял к ней спиной, опираясь о стол и ждал. Ждал ее ответа, ее действий, неужели она не понимает, как он волнуется о ней, что каждый день без нее, для него уже пытка. Когда ее руки, обхватили его талию и скрестились на его животе, он выдохнул, а она прижалась к нему, уперлась головой в его спину и тихо сказала: – Прости.
– Простил, – тихо сказал он, прижимая ее руки к себе, поднимая голову вверх и молясь богам, о том, что он смог ее найти, смог понять, где они, и дождался ее, даже срывая злость на самом себе, – Устала?
– Очень. А где мы?
– У меня дома. Я не хотел возвращаться в кабинет, почему-то портал сам открылся именно сюда.
Девушка ахнула, и отпрянула от него: – Мы у демонов?
– Да, я вернул себе клан. Ты у меня дома, клан демонов Канагги, земли Ильат.
– Не понимаю, прости, плохо разбираюсь в мировой карте кланов.
Рон кивнул и показав девушке на кресло, позади нее, предложил: – И уж коли ты слышала рассказы старых колдунов, послушай и мой рассказ.
Дария спохватилась: – А как же завтрашние занятия?
– У тебя освобождение. Я все-таки ректор, а ты просто немного приболела, распоряжение уже лежит на столе моего секретаря. Так ты согласна меня выслушать?
Дария кивнула и уселась поудобнее, сложив руки на коленках, а Рон прислонился к столу: – Я родился в довольно богатой семье, первый сын и наследник всего состояния, получивший хорошее воспитание и образование должен был быть гордостью родителей, но я был другим. Амбициозный, заносчивый, в меру наглый.
Дария открыла глаза от удивления: – И это все ты?
Рон двинулся к ней, потом опустился на ковер перед ней на колени и взял ее руки в свои. Перед ней сидел красивый печальный мужчина, в глазах которого сейчас была боль: – Не перебивай, мне и так тяжело сейчас все это рассказывать. Я был молод и горяч, любил женщин и любил бои, в драку лез любую, правы были или нет, меня интересовало все это меньше всего, я дрался. Однажды я убил демона, как оказалось потом – это был разбойник и садист, но я узнал об этом только через пару лет, а сначала меня почти казнили, меня спас друг, именно тот демон, который тебя спас от магии Алканы. Я прошел по всему миру с ним, встретил старого вампира и такого же отверженного нага, стал ректором и уж не знаю, какие боги стоят за твоей спиной, но когда встретил тебя смог вернуться в клан и клан меня принял, вернул мне все регалии.
Дария смотрела в черные глаза Рона, и вдруг спросила: – И кто ты теперь? Здесь в этом мире, кто ты?
– Наследник клана. Мой отец еще жив и умирать, слава богам не собирается, но он поставил условие.
– Какое? – шепотом спросила Дария.
– Я должен оставить должность ректора академии, – глядя ей в глаза, продолжал Рон.
– Значит, ты уходишь? – Дария смотрела в глаза Рона, и видела там боль. Она провела свободной рукой по его щеке и улыбнулась, – Это же хорошо?
– Нет, есть еще одно условие, – Рон гладил ее ладошки, а потом поцеловал тыльную сторону ее ладони и прошептал, – я должен жениться.
– Жениться! – обреченно повторила девушка, и испугалась своих же слов. Она вспомнила оборотней и Бьянку, их тоже заставляют вступить в брак против их воли, а она сама и желание ее деда. Что ей делать? Отпустить его сейчас, значит отпустить свою душу, свою жизнь, за эти месяцы она привыкла к его рукам, губам, словам, жестам, действиям, к тому, что он всегда рядом, даже просто к тому, что он есть в ее жизни. Что ей делать? Но может ли она кого-то заставлять быть рядом с ней насильно, может это его жизнь, и она лишь мимолетная бабочка, встретившаяся ему на пути, может ли она заставить его стать опять изгоем, без клана, без дома. Она такая какая она есть, одинокая без роду и племени, и она не может заставить его быть таким как она. Нет, так нельзя, – Ты дал уже согласие?
– Пока нет, выставил свои условия, – он прижался лбом к ее руке, и замолчал.
– А кого тебе пророчат в жены?
Рон встал, рывков поднял Дарию на ноги и прижал к себе, целуя ее в висок: – А ты решила меня бросить ради моего счастья?
– Нет, но, у меня нет ни рода, даже имя не настоящее, я вообще ненастоящая, живу как в сказке, – Дария хотела еще что-то сказать, но ей не дали, ее уже целовали настойчиво, страстно, прижимая ее к мужскому телу, и только иногда давая сделать вдох. Его губы были мягкими и ласковыми, его поцелуй был нежным и требовательным, заставлял кружиться голову и подкашиваться ноги.