– Значит, разводиться с ним не будешь? – глаза в глаза и голос демона сейчас звучал как набат, но ведь и Дария пройдя все эти испытания, уже не боялась его, высоко поднята голова, усталый, но такой гордый взгляд.
– Нет. У меня будет двое мужей, и тебе придется с этим смириться, ради меня. Если ты, конечно, меня любишь! – Дария не успела закончить, как потонула в его руках, он так прижимал ее к себе, что хрустели кости.
– Да я с ума сходил, пусть у тебя будет хоть три мужа, я люблю тебя больше жизни, – целуя ее в губы, говорил он, вжимая ее хрупкое тело в себя, боясь, что если отпустит, опять останется один и будет сходить с ума от тоски.
– Вот и хорошо, а теперь можно я помоюсь, сменю одежду и поем нормальной еды, – простонала она, отодвигаясь от Рона, она еще была обижена, и показала это всем своим видом.
Через полчаса она лежала в горячей ванне и млела от удовольствия, последние дни она о ней мечтала, так же как о горячем мясном супе. Служанка молодая ведьма, расчесывала ее мокрые волосы, собирая их в косички на голове, тихонько рассказывала новости из ковена. Оказывается новостей было много, но Дария уже уплывала в сновидения, от ее тихого шепота и нежных рук, переплетающих косы, и не слушала девушку. Когда в ванной комнате установилась тишина, она открыла глаза и тут же утонула в черных глазах Рона, который абсолютно голый залезал к ней в ванну.
– Не смог удержаться. Давай сонная принцесса поворачивайся, я тебе массаж сделаю, – ее положили на бортик ванны и перевернули на живот, а потом стали массировать ноги, спину, ягодицы, вперемежку с его поцелуями и ароматным маслом – это было неземное блаженство. Когда же его рука двинулись в ее лоно, она застонала, а он уже нежно перебирал ее лепестки пальцами, целуя ее ягодицы и подводя ее к экстазу, – Я соскучился.
– Уже перестал ревновать?
– Еще нет, – ее голову оторвали от бортика и нежно поцеловали в губы, а потом началось безумие под названием любовь, где ей отводили место млеть от удовольствия и наслаждаться его ласками.
– Знаешь, я действительно не понимаю, что происходит рядом с тобой, но после любви, я чувствую легкость в теле, проходят боли, а главное у меня тьмы прибавилось, – Рон прижимал ее к груди, гладил плечи, руки и спрашивал больше себя, чем ее.
Дария обмакнула руку в воду: – Остывает уже. Нам пора выходить. На твой вопрос могу сказать, наша связь видно так на нас действует. Там у троллей Араэля много били, почти каждый день его вызывали на бой, сломаны руки, ноги, ребра, но после ночи любви все заживало, проходили синяки и ушибы. Уже когда нас нашли Халмаки, они мне сказали, что нельзя ее разорвать эту связь, умрет один, умрет второй, что именно наша связь помогает нам и лечит нас. Правда ли это – я не знаю.
Рон притянул ее к себе и поцеловал ее собственнически, грубо, пытаясь показать всему миру, что она принадлежит только ему, что она его, а он ее: – Мне еще тяжело принять тот факт, что нас будет трое, но ради тебя я постараюсь примириться, – глядя в ее глаза, проговорил он, а в его тоне была обида, тоска.
– Пошли? – спросила Дария, улыбаясь, она одним взглядом черных глаз показала, что все понимает, ей и самой еще тяжело все это принять и понять, она только могла надеяться, что у них все получится.
В зале для приемов этого особняка сейчас стояли двое, ее эльф и ее дед, они тихо переговаривались, пока не зашли Дария и Рон. Араэль в зеленом костюме тройке, расшитый золотыми листьями, а Солван в черных одеждах владык ковена, черный камзол расшитый золотом, с тростью в руках.
– Девочка моя, – Солван обнял ее, и ему было неважно, что Дария удивлена, испуганна, – Простишь ли ты меня, уж не знаю, но нам нужно поговорить, – и не дожидаясь ее слов, развернул ее и вывел из зала, оставив мужчин разбираться между собой.
И вот она стоит перед самым родным человеком на этой земле, и чувствует, как в ее груди зарождается злость, ненависть к нему, обида: – О чем нам разговаривать? Я никогда не прощу смерть мамы и отца тебе, я не прощу свое поломанное детство и юность Ранса. Я не знаю, зачем мне становится владыкой ковена и зачем вообще мне разговаривать с тобой?