За принцессой пришли к вечеру, двое высоких черноволосых мужчин подхватили девушку на руки и забрали ее вещи из комнаты, быстро ретировались в портал, который перенес их в королевские покои владычицы, и в академии в лекарском блоке наступила тишина, разрываемая лишь вздохом облегчения двух профессоров.
– Ну вот и все, теперь пусть ковен разбирается со своей дочерью, наша работа выполнена, – профессор Смуберг покачал головой и похлопал друга по плечу.
– И я могу со спокойной совестью заняться обучением студентов, а это в моем возрасте многого стоит, – профессор Магман улыбнулся сам себе и вышел из лекарского блока. Его сутулые плечи даже как-то распрямились от возможности сбросить с себя этот груз, и на губах улыбка появилась, будто и не было головной боли в эти дни.
Алкану осторожно положили на кровать, и тело девушки обступили служанки, несколько молоденьких ведьм, быстро привели госпожу в порядок, и накрыв одеялом отошли к окну, ибо в комнату входила владыка ковена, мать Алканы – Эббет Лагос, красивая белокурая женщина, тонкая талия, тонкие черты лица, белоснежное платье все усыпанное золотом по лифу и подолу, широкие рукава и глубокое декольте. За ней входил ее отец – Тарак Кирзоч, из клана Соркоч, высокий широкоплечий мужчина, черные волосы спускаются к плечам, завиваясь на висках, тонкие черты лица и грозно сдвинутые брови. Главную чету ковена служанки встречали поклоном и склоненными головами, и отходом в глубину комнаты.
– Мама, отец, – Алкана, будто и не было карцера, лазарета в академии, будто она вернулась с дальней прогулки, резко села на кровати и протянула тонкие руки к входящим родителям. Сейчас претворяться она не видела смысла.
– Дочка, ты устроила хорошее представление, но его придется продолжить, – Эббет села рядом с дочерью и показала на девушек стоящих у окна, – Эти девушки помогут скрыть истинное положение дел, и помогут привести тело в надлежащий вид. Ты слишком худа, да и твой дух пострадал, чтобы ввести владыку в обман тебе придется еще пару дней пробыть в постели и изображать душевнобольную.
– Папа, я так устала, – плакала Алкана, прижимаясь к отцу, а тот уже подойдя ближе, гладил ее по голове, всматриваясь в изумрудные глаза жены.
– Ничего, ты справишься, – его тихий голос не вязался с его грозным видом.
– Хорошо, отдыхай, – Эббет встала, кивнула служанкам и чета вышла из комнаты, переглядываясь между собой. Алкана видела брошенные взгляды родителей на нее, взгляды стражи, которые высокие колдуны бросили, закрывая ее комнату и ее передернуло.
«Что здесь происходит?»
Решив, что от нее мало что зависит сейчас, а сил набраться необходимо, она упала на подушку и закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок.
«Да я порченая ведьма, но об этом не знает никто. Будем хранить молчание, и пока я не спущусь к алтарю, для брачного ритуала, об этом никто не узнает, да и там придумаю что-нибудь, боги тоже живые, может их тоже можно подкупить».
Эббет и Тарак прошли за руку до кабинета и мужчина поклонился: – У меня много срочных дел дорогая, встретимся за ужином, – рывок к двери, и он исчез за ней, оставив жену разбираться с домашними делами, правда, он так делал последние десять лет, но Эббет все устраивало. Да они сохраняли «лицо», вели себя как супружеская пара, но владыка знала, что в городе у мужа есть любовница, правда он черту никогда не переходил и внебрачных детей – нет. Она тоже не отставала от него, и фавориты были и у нее, правда уже здесь во дворце, ибо встречи за пределами дворца могли вызывать подозрения и нежелательные пересуды, чего ей не хотелось бы.
– Пригласите господина Иошимира Фогета, и скажите для личной встречи, он поймет, – бросила через плечо камеристке Эббет и тронулась в общий зал, где ее ждала встреча с советником отца. Господин Говард Гран – давний враг ее отца, но умело это скрывающий, сейчас только он мог помочь сбросить владыку с его пьедестала, а для этого придется стать ему другом, помочь ему обрести то, что он хочет, а хочет он – Алкану. Он хочет стать тестем правящей династии, и она пойдет на это, ради себя, что ей дочь, которая даже ею не является, она ее растила, но никогда не испытывала к ней материнских чувств. Она вообще к ней никаких чувств не испытывала, эта девочка была ей навязана, и для того, чтобы сохранить за собой власть она и не на такое шла, что уж тут ребенок. И Эббет справилась, правда владычица даже не ожидала, что ее родная племянница так воспылает ненавистью к своей же матери, потом к своему деду и будет так жестока по отношению к другим. Но ее все устраивало, дочь, которая ею не являлась, переняла все от своей «матери», все самое «лучшее».