— М-мне х-холодно, — стучал зубами Яр.
— Радятко, обожди, — проговорил Мал.
Похоже, он поставил княжича на пол, а сам скинул свой кафтан и закутал его, после чего снова взял на руки.
Ход был прямым и тошнотворно длинным, кладка его стен дышала пронизывающей, могильной сыростью. От холода Радятко только стискивал челюсти и не снисходил до ответов на вопросы малыша. Одной рукой он решительно сжимал ножны меча, а другой скользил по нескончаемой стене.
— Мы идём на встречу с матушкой, — объяснил Мал. — Она уезжает в далёкий край и берёт нас с собой. Домой она возвращаться не захотела, поэтому мы сами должны выбраться потихоньку, чтобы никто не заметил. Ты не бойся, скоро станет светлее… Скоро мы выйдем под вольное небо.
Радятко молча шагал впереди. Он не разделял любви Мала к младшему братишке, Яр раздражал его — во-первых, своим малолетством и несмышлёностью, а во-вторых — тем, что родился от другого отца. Князя Радятко недолюбливал, а значит, и отпрыска его не мог считать своим братом, хоть они и вышли из одной материнской утробы. А Мал слишком по-родственному возился с княжичем, слишком много нежностей разводил с ним.
Между тем, мрак, окружавший их, продолжал казаться Радятко живым. Раньше он никогда этого не замечал, и что-то ему подсказывало, что благодарить за новую способность следовало паучка в глазу. С удивлением он обнаружил, что начал видеть в темноте. Позади он смог различить фигуру Мала с укутанным Яром на руках, а ещё — свои пальцы на стене. Чуть выдвинутый из ножен клинок меча тускло засеребрился… Вот так дела! Но ни единого слова, ни одного возгласа изумления не сорвалось с упрямо сомкнутых губ Радятко. Он чувствовал: никто не должен об этом знать.
Дуновение свежего воздуха ворвалось братьям в грудь сладким обещанием свободы. Они ускорили шаги, стремясь к выходу, и уже через считанные мгновения оказались перед полукруглым отверстием, за которым слышался манящий шум вольного ветра — порывистого и пронзительного, дышащего холодом близкой зимы. Но — не тут-то было.
Радятко скрипнул зубами, вцепившись в кованую железную решётку. Да, вот почему поначалу всё шло так просто и гладко…
— А может, она ключом отпирается? — высказал предположение Мал.
Слабая надежда шевельнулась в сердце. Радятко ощупал всё сверху донизу в поисках замка, но не нашёл. Решётка была просто глухо вставлена в проход, закрывая мальчикам путь наружу. А за ней раскинулось озерцо, на поверхности которого серебрилась дорожка от проглянувшей сквозь тучи луны — до странности маленькой и тусклой по сравнению со сливочно-жёлтым светилом, которое Радятко видел во сне.
— Как же так? — недоумевал Мал. — Внутри — дверь, которая отпирается ключом… А снаружи — решётка, которая вообще не открывается. Не может такого быть! За каким лешим тогда нужна дверь? Ежели ход решили совсем перекрыть, то и дверь надо было заделать…
— Может, его закрыли недавно, а дверь заделать ещё просто не успели, — устало проговорил Радятко, просовывая руки в ячеи решётки и опираясь на стылое железо перекладин.
— Мне хо-хо-холодно, — жалобно мяукнул Яр.
— Да замолкни ты, обуза… Не до тебя, — раздражённо буркнул Радятко.
— А может, она как-нибудь по-другому открывается? — с надеждой встрепенулся Мал. — Ну… Нажать там, к примеру, куда-нибудь надо… Какое-то тайное устройство? А?
— Хм, иногда ты разумно мыслишь, — усмехнулся Радятко, оживляясь.
Снова лихорадочное ощупывание: каждый кирпичик был им изучен, каждая трещина обнюхана. Тщетно. Мал, отдавший свой кафтан Яру, уже сам стучал зубами, но не жаловался — и на том спасибо. Озеро насмешливо манило лунным блеском, деревья по берегам сочувственно вздыхали, осенняя ночь непроницаемо молчала над спящей землёй, а они, как узники в темнице, были готовы зубами грызть проклятую решётку.
Радятко сел на корточки, прислонившись спиной к каменной кладке стены и глядя на луну.
— Назад нам ходу нет, — проговорил он. — И вперёд — нет.
— Что ж делать-то, братушка? — с отчаянием в голосе спросил Мал.
— Я по-маленькому хочу, — заныл тем временем Яр. — И к матушке хочу…
— Слушай, заткни свою хотелку, — рассердился Радятко на братца.
Мал, как заправская нянька, сразу же взялся обхаживать княжича. Отведя его в сторонку, он распутал на нём одежду, впопыхах намотанную как попало.
— Давай, прямо тут сходи…
— Где мой горшо-очек? — хныкал наследник.
— Нету тут горшочка, мой хороший, — ответил Мал. — Прямо так, на пол отлить придётся.