— Спасибо…
После этого проблеск света в глазах юноши потух, а грудь, сделав вдох, замерла. Ноги подвели Ждану, и она сползла по стене на корточки, сквозь пелену слёз глядя в это прекрасное, но, увы, мёртвое лицо.
Её накрыло шквалом печали, из груди вырвалось рыдание — от жалости. Не к упырю — к человеческому существу, истинная суть которого в предсмертный миг вышла наружу. Как этот юноша стал вурдалаком, из-за какой беды? Убивались ли по нему родные? Быть может, у него была возлюбленная? Конечно, была — за таким-то пригожим парнем девушки, без сомнения, бегали табунами… Что же стало с той, к кому он питал чувства? Вероятно, она умерла, не вынеся потери, а может, утешилась с другим… Теперь этого уже не узнать. Одной рукой смахнув набежавшие слёзы, мешавшие ей видеть, другую Ждана протянула к шелковистым волосам юноши, чтобы коснуться их в прощальной ласке. Но едва она дотронулась до вьющейся пряди, как та обратилась в прах. Ждана испуганно отдёрнула руку, но слишком поздно: по всему телу юноши побежал волной пепельный цвет, превращая молодую кожу в серую ветошь. От вырвавшегося у Жданы вздоха пепельная фигура рассыпалась.
…Время потерялось в молчании угрюмого леса, заблудилось между пушистых от мха кривых стволов. Только гаснущая лампа, затрепетав пламенем, вывела Ждану из горестного оцепенения. Поднявшись, она подлила масла и присела на тёплый камень: на развороченную кучу листьев ей до мурашек по коже не хотелось возвращаться, хоть там, по всей видимости, больше никто не прятался.
— Ну что, государыня моя, соскучилась тут? — раздался вдруг сверху голос, и Ждана радостно встрепенулась, увидев рожицу Зайца с улыбкой от уха до уха. Ночью он выглядел иначе: глаза стали по-настоящему волчьими и ярко сияли, как два медовых тумпаза, ловя тусклые отблески света лампы, а клыки стали едва ли не больше, чем у упыря.
— Ты! — воскликнула Ждана, вскочив. Голос от волнения пресёкся.
— Я, я, — усмехнулся Заяц, спускаясь к ней. — Что так смотришь? Боишься? Ну, что поделать… Это днём я человек как человек, а вот ночь мой облик меняет. Хм, а это что? — Он с удивлением посмотрел на следы пепла, по очертаниям напоминавшие человеческое тело.
Заикаясь, Ждана в двух словах рассказала о произошедшем. Заяц присвистнул:
— Это я удачно пещеру себе выбрал! Я даже не знал, — он кивнул в сторону лежанки, — что там кто-то есть. Куча как куча… Прелой листвой пахнет, да и с виду ничего особенного. А ты не печалься, госпожа. Ты не убила его, а душу его на волю выпустила. Душа, знаешь ли, в упырином теле мучается, заживо гниёт, а это похуже, чем когда тлеет плоть. Так что можно сказать, что спасла ты его в некотором роде… — Покосившись на игольницу, Заяц добавил: — Ты, это… госпожа, иголочки-то свои подальше от меня держи. А то… гм… Мало ли.
Ждана, поняв, спрятала игольницу. Перед её мысленным взглядом вновь встало лицо юноши, шепчущего: «Спасибо». Неужто и правда он благодарил её за освобождение своей души?
— Ну, ладно. Я ж не с пустыми руками вернулся-то, — подмигнул паренёк. — Сейчас, обожди.
Не успела Ждана вздохнуть, как он выскользнул из пещеры в лесную тьму, а когда вернулся, следом за ним спускались дети! Радятко, как всегда, суровый и серьёзный, был опоясан мечом, а Мал нёс на руках Яра, закутав его в свой кафтан. Увидев Ждану, он радостно воскликнул:
— Матушка!
Уж и не чаяла Ждана, что Заяц действительно приведёт её детей… Но вот поди ж ты — привёл, сдержал слово, и из её глаз хлынули слёзы. Подхватив Яра, она покрыла поцелуями его заплаканную мордашку, чмокнула в макушку прильнувшего сбоку Мала. Радятко, не любивший нежностей, стоял рядом, сдержанно улыбаясь, но Ждана изловчилась, притянула его голову к себе и тоже поцеловала.
Яр был каким-то заторможенным — не говорил ни слова, а взгляд его стал неподвижным, замкнутым. На ласковые попытки его растормошить он никак не отвечал.
— Ярушка, что с тобою? — встревоженно спрашивала Ждана. Не получив ответа от ребёнка, она обратилась к его старшим братьям: — Что с ним? Его кто-то обидел? Напугал?
Радятко пожал плечами, Мал растерянно посмотрел на Зайца, а тот, сняв шапку, виновато вздохнул:
— Уж прости, княгиня. Из-за меня это, наверно. Когда я ребяток твоих вызволял, пришлось перекинуться… Предупреждал их, чтоб малому глаза закрыли, но, видать, углядел он. Ничего, успокоится, отойдёт, никуда не денется.