Хрондаг-князь себе невест подыскивал —
Вёз красавиц князю кормчий опытный.
Убывала зоренька вечерняя,
Раскрывала ночь крыла лазоревы,
Звёзды-самоцветы по небу рассыпала.
Задремалось кормчему, пригрезилось,
Будто белый зверь к нему является,
Да хвостом кошачьим к сердцу ластится…
Говорит тот зверь такие словеса:
«Направляй ты струги, добрый молодец,
К берегам туманным, что на севере,
Да войди ты в устье речки Онгани,
Да пристань ко острову зелёному.
Ты девиц на острове высаживай,
Да плыви ты пС морю, куда глаза глядят».
Пробудился кормчий. Сну дивился он,
Да подумав, сделал он, как велено.
Всех красавиц на песке высаживал,
Уплывал скорей от острова он дикого.
Одинёшеньки на бреге плачут девицы,
Да дрожат от холода, от голода.
Вдруг явилось им дитя прекрасное:
Рожью спелой золотятся волосы,
На главе венок из полевых цветов.
Говорит дитя им таковы слова:
«Вы не бойтесь, девицы прекрасные,
Да ступайте вы со мной немедленно».
Подивились тем речам красавицы,
За младою девочкой последовав.
Шли они по лесу по дремучему,
Древеса вокруг все страшные, скрипучие…
«Ты куда ведёшь нас? — плачут девушки. —
Ты не душегуб в обличье чада милого?»
Говорит дитя им таковы слова:
«Не страшитесь, горлинки пресветлые».
Долго шли красавицы иль коротко —
Показались вдруг палаты белокаменны,
Во саду прекрасном соловьи поют,
И плодов поспело видимо-невидимо.
Сколь ни рви плоды — их меньше не становится,
Да журчат вокруг ручьи волшебные…
За стеною леса непролазного,
От холодных вод надёжно огороженный,
В лете вечном тот чертог купается.
Подивились девицы прекрасные,
Чадо ж речь ведёт со светлою улыбкою:
«Вы войдите в те палаты белокаменны,
Да живите в них отныне припеваючи.
Ешьте с веток вы плоды волшебные —
Не иссякнут те вовек, сколь вы ни рвите их.
А всё прочее, что пожелаете,
Принесут вам слуги в изобилии;
Слуг же тех не опасайтесь вы:
Глазу вашему они незримые».
Входят девушки в палаты белокаменны,
А внутри — покоям светлым несть числа.
А убранство их — златое, самоцветное,
По полам ковры расстелены богатые.
Говорит им чадо таковы слова:
«Принимайте вы дворец сей, будто дом родной,
Без забот живите, веселитеся,
Да хозяйку дома поджидайте вы».
Поселились девушки в палатах сказочных,
Потянулось их житьё беспечное:
Что ни день — прислужники незримые
Им подносят всё, что пожелается.
А соскучатся — играют гусли, дудочки,
Только игрецов самих не видно им.
Так живут они, поют да нежатся,
Только волком рыщет мысль тревожная:
Долго ль ждать ещё дворца сего владычицу,
Не грядёт ли к ним за всё расплата горькая?
Истомилась Мила ясноокая:
Сон от песен птичьих прочь от глаз бежит.
Глядь — в окошко зверь запрыгнул к ней,
В шубе белой, с лапами бесшумными.
Испугалась Мила ясноокая,
Зверь же на постель к ней забирается,
Да усами ей щекочет шею белую.
Он глядит в глаза очами человечьими,
Песнь мурлычет ласково на ушко ей.
Осмелела Мила ясноокая,
Обнимает кошку синеглазую,
Гладит, чешет ей бока пушистые
Да целует уши тёплые и чуткие…
Утром ранним Мила пробудилася;
Птичьи песни в душу звонко просятся,
А подруги во саду во сказочном
Меж собой про кошку разговор ведут…
Подивилась Мила ясноокая:
Всем подругам зверь являлся ласковый!
«Не хозяйка ль дома приходила к нам?» —
Догадались девушки прекрасные…
Светлым ожерельем дни их тянутся,
Спелые плоды им в руки катятся,
Яркие цветы глаза им радуют,
Только всё теперь уж не по-прежнему.
С удивленьем девы обнаружили:
Жизнь в их чреве зародилась новая.
«Что ж творится во дворце, что деется?
Кто ж тем чадам батюшкой приходится?»
Собрались в саду юницы красные
Да расселись под деревьями плодовыми;
На одних ветвях — цветы душистые,
На других уж яблочки румянятся…
Запевают девы песнь печальную,
А всех звонче — Мила ясноокая.
Смолкли птицы от тоски, заслушавшись;
Обронили лепестки цветы садовые,
Плачет всё от песни этой горестной —
От травинки и до дерева могучего…
Витязь синеглазый вдруг явился к ним,
Золочён его шелом сверкающий,
Стройный стан его в доспехах ослепительных —
Словно тополь статный; взгляд — лазоревый.
Говорит им витязь таковы слова: