Грохот артобстрелов и вспышки на востоке продолжались, но никаких внятных объяснений на этот счет не последовало, оказалось, что перелом на фронте пока не наступил и успехи весьма скромны. Пришел приказ погрузить пациентов с ампутированными конечностями на госпитальные паромы в порту Руана. А также часть раненых в грудь, в живот или в голову, ослепших и отравленных газом. Один офицер признался Оноре, что места освобождают для австралийцев, нет сомнений, теперь в пекло бросят и их, они уже на подходе. Пришло распоряжение очистить австралийские госпитали перед поступлением австралийских раненых. Ну, подумала Салли, в такое горячее время госпиталю леди Тарлтон не придется выпрашивать пациентов. Так велико было число прибывающих.
Благодаря полученному на «Архимеде» опыту Салли три ночи провела в операционной, давая наркоз, точнее, эфир, ассистируя невозмутимому, как всегда, и даже безмятежному доктору Феллоузу. Эфир считался более безопасным и страховал от ошибок, если приходилось иметь дело со случайным анестезиологом, каким и была Салли. А без нее было уже не обойтись — при неожиданно установившейся теплой погоде австралийцы конвой за конвоем в течение полутора суток подряд стали прибывать по тысяче в день. Их было чудовищно много, лица их казались одинаковыми, и в этой драматичной мешанине отчаяния и боли невозможно было отыскать Чарли Кондона и узнать, не понес ли он наказание за свои слишком уж обширные познания о Руанском соборе.
У всех, кто сюда попадал, на устах было слово «Позьер». По-видимому, это было название какой-то деревни, но в их сознании оно разрослось до имени места, откуда начинались все их несчастья. Английские газеты одним Позьером не ограничивались. Указывалась и проклятая река, едва заметная на карте. В сознании французов Сомма теперь струилась кровью и стала куда полноводнее Нила или Амазонки. Она превратилась в алтарь, на котором Авраам принес в жертву своего сына, и не было Бога, который велел бы ему опустить нож.
Это название жужжало в приемном покое в тот момент, когда Салли с помощью санитара начала снимать грязные бинты с раненого в пах молодого парня, показавшегося ей стариком, и из его бедренной артерии ударил фонтан крови.
— Просто остановите кровь, сестра, — спокойно сказал он, — и я вернусь к жене и детям.
Салли с санитаром пытались зажать артерию, но было уже поздно — дернувшись, он испустил последний вздох, скончавшись от потери крови.
Название реки произнес и юноша с ранением в грудь, это он заявил Оноре, что слишком устал, чтобы заснуть. В операционной, перед тем как ему дали эфирный наркоз, он признался операционной сестре и хирургу, что ему всего шестнадцать. Ходячие раненые из его отряда, готовясь к отправке на фронт или в Англию, без устали произносили это название. Мальчишку пришли навестить сослуживцы, принесли собранные для него карточки из сигаретных пачек с комическими сценками — быками, поднимающими на рога тигров, попугаями, шокирующими горничных порочностью языка, ковбоями и индейцами, футболистами и ловцами форели.
Заголовок газеты в столовой для медсестер возвещал: «Гунны несут огромные потери».
— Фрицы бегут, — успокаивал какой-то генерал.
Капитан Констебль остался в Руане из-за хаоса и небывалого наплыва раненых из-под Позьера. Казалось, это название стало причиной и его кризиса. На периферии раны начался сепсис, нужно было под наркозом удалить больной зуб и дренировать гной. Стало быть, Англия и обещанная челюстно-лицевая хирургия откладывались. Тысячи успели прогнать через их госпиталь, а он как был, так остался прикован к месту. Ведь считалось, что операция в Англии по восстановлению лица невозможна, пока в течение полугода не будет признаков сепсиса.
В Шато-Бенктен у леди Тарлтон было всего два хирурга и два палатных врача, когда начали поступать раненые австралийцы, пополнившие немногочисленные ряды британских офицеров с ранениями средней или легкой степени тяжести, которых направляли туда до сих пор. Занимающий кабинет заместителя начальника медицинской службы определенно считал, что титулованной особе, каковой была леди Тарлтон, надлежит иметь дело исключительно с офицерами. А теперь в машинах «Скорой помощи» везли австралийцев любого звания.