Наоми нацепила на себя все форменное обмундирование — полный комплект. Уродливые, но совершенно необходимые перчатки. Туфельки на кнопках тепла, увы, не давали. Но на такую встречу — а Наоми отнеслась к ней весьма серьезно, — не пойдешь в резиновых сапогах. Как и в кавалерийских ботинках.
Кирнан ждал ее в Клубе британских офицеров в Булони. Карлингу пришлось изрядно помучиться, пробираясь сквозь густейший туман, окутавший все вокруг. Несколько раз из непроглядной пелены выныривала крестьянская повозка — испытание реакции Карлинга и тормозов автомобиля. Но город этот видавший виды рядовой знал как свои пять пальцев. Он предупредил Наоми, что будет ждать ее с трех часов, тут же добавив, что спешить ей ни к чему. Дескать, она работает как лошадь и имеет право хоть чуток отдохнуть.
Кирнан сидел в кресле в вестибюле клуба, читая небольшую книгу в кожаном переплете, взятую в клубной библиотеке. Он опустил ее в карман мешковатого мундира, где вполне могла разместиться походная библиотека. Как он и говорил, его вид, включая и плохо сидящую форму, полностью соответствовал нежданному повышению. И шинель его — когда пожилой гардеробщик-француз выдавал ее Кирнану, — оказалась самой обычной уродливой шинелью австралийской армии.
— Желаете мидий и рыбу? Или предпочитаете говядину?
— В такую погоду, — ответила Наоми, естественно, памятуя об их ужине с Эйрдри, — лучше все-таки говядину.
— Вот что значит интуиция, — оживился Кирнан. — Поэтому я и попросил консьержа подыскать для нас хорошее место. Как насчет того, чтобы немного пройтись?
Выйдя на сумрачную улицу, они стали рассказывать друг другу о всяких сложностях на работе, произошедших с тех пор, как они виделись в последний раз. Леди Тарлтон занимала в рассказах Наоми довольно значительное место.
— А вот мне вам и рассказать-то особенно нечего, — признался Кирнан. — Разве что о самых заурядных вещах. С этим милягой — как его? Ах, да, Шоу — вы, как я понимаю, помолвлены?
— Разумеется, нет, — ответила она.
Это «разумеется» вырвалось у нее совершенно непроизвольно. Наоми вдруг поняла, что личность Шоу никоим образом не должна влиять на Кирнана — еще, чего доброго, вздумает, что тот без пяти минут ее жених, и самоустранится. Теперь же все встало на свои места. С ее стороны просто преступление не дать этому Шоу определенного ответа! И преступление вдвойне, что она не сделала этого сразу же по прибытии в добровольческий госпиталь.
— Простите, это был бестактный вопрос, — смутился Кирнан.
До рекомендованного им клубным консьержем ресторана пришлось довольно долго добираться пешком через какие-то унылые парки и скверы. Что-то слишком часто он извиняется. Но, несмотря ни на что, Наоми чувствовала себя счастливой. И была на самом деле счастлива. Их глазам открылось море и длинный мокрый пляж, тянущийся до едва различимой кромки воды. Уплывающая вдаль британская шлюпка в неверном свете дня казалась черной. В этот день погода мало чем отличалась от той, когда она была здесь с Эйрдри. Но больше между этими днями не было ничего общего.
Они дошли до отеля, который, как Наоми уже знала по опыту жизни во Франции, назывался «Третья Империя», поднялись по лестнице и окунулись в блаженное тепло ресторана. Окна запотели, но от бушующего в камине пламени разливалось тепло. В ресторане было на удивление много народу. И почти одни только военные. Неуклюжая полногрудая мадам, судя по всему, неотъемлемая часть интерьера, уверенно препроводила их к столику. И Наоми внезапно ощутила прилив общительности, к которой явно не располагало царившее на улице ненастье.
— Значит, вас повысили до лейтенанта, — сказала она, едва они уселись.
— Да-да, ваша сестра тоже это заметила. Считается, что снабженец тоже должен быть наделен определенными полномочиями.
— И вам нравится? Я имею в виду само офицерское звание? Только отвечайте честно.
— А вот вам хотелось бы стать старшей сестрой? Салли признается, что ей бы хотелось.
— А я и есть старшая. По должности. По званию я как была, так и осталась младшей медицинской сестрой.
Кирнан на минуту задумался.
— Вообще-то я предпочел бы остаться в звании пониже, — признался он.
— Просто предпочли бы, и все?