— Да, в общем, так и есть. Суета сует… У нас с вами словно какая-то взаимная исповедь, правда? Но тут и сам Бог не разберется.
— А то, что вы теперь офицер, как-то изменило ваше отношение к людям?
— Я всегда считал, что умею находить общий язык с людьми. Но вы правы — звание офицера многое меняет. Вот поэтому многие и отказываются становиться офицерами. Причем те, кто куда лучше меня.
— Видимо, понимают, что ни на шрапнель, ни на все остальное они не в силах воздействовать, будь они хоть трижды офицерами, — предположила Наоми.
— Это верно, однако пока их не сразит пуля, они все же кое-что могут.
— Послушайте, — смягчившись, сказала она, — не заставляйте меня вас провоцировать. Я понимаю, почему вы согласились стать офицером. Чтобы иметь возможность совершать разумные поступки. Но меня вот что интересует — отважились бы вы пригласить меня на ужин без этих двух звездочек на погонах?
— Без этих, как вы выразились, двух звездочек мне куда труднее было бы дозвониться до вашего Шато-Бенктена. Пришлось бы добираться туда самому. Причем не обязательно на попутной машине. Но я бы все равно добрался, уверяю вас.
Разговор балансировал на грани допустимого. Причем, как не без удивления поняла Наоми, ей это отчего-то нравилось.
— Но теперь, — продолжал Кирнан, — я еще и могу транжирить лейтенантское жалованье, раз уж мне его положили. А потратиться на такой ужин, которым нас здесь вот-вот порадуют — даст Бог! — это еще почетно. Разумеется, плачу я.
— Полностью за, — кивнула Наоми. — Потому что, честно признаться, нам в Шато-Бенктен нередко задерживают жалованье. Предпочитают, чтобы мы сами ездили за ним в Булонь.
— Может, стоит сегодня заглянуть в вашу финчасть? — подмигнув, предложил Кирнан.
С каких это пор в его репертуар вошли подмигивания?
Тут к ним подошел официант с целым меню фирменных блюд, но они решили ограничиться супом и свининой. И еще сидром. Сидр — специфика Нормандии, заверил их официант.
Но лежащая за окнами Нормандия, похоже, была в тот день начисто лишена какой бы то ни было специфики.
— Не хотите вина? — предложил Кирнан. — Сам-то я помешан на чае.
— Полагаю, что обойдусь и без бордо за ужином, — ответила Наоми.
Они решили заказать минеральной воды «Виши». Официант пошел за ней.
— Я был страшно рад встретиться с вашей сестрой в Лондоне, — сказал Кирнан. — Потому что с тех пор, как я сошел с этого плавучего госпиталя в Мельбурне, вы не выходите у меня из головы. И написанная вами статья всегда при мне. Она доказала, что… — Кирнан умолк, думая, как лучше объяснить. — Она доказала вашу силу духа, — наконец проговорил он. — И мудрую человечность.
— Поэтому вы побежали в «Геральд» и упросили ее опубликовать, — с укором сказала Наоми.
— И в «Эйдж». Но это не я. Я думаю, кто-то из капелланов.
— Но вы же знаете, как мне претит всякое бахвальство.
— Знаю. Вы всегда повторяли: «Я — дочь фермера». Словно это дает вам какие-то привилегии или что-то в этом роде.
— Должно давать, — сказала Наоми. — Так что прежде чем мы, как и все здесь, вплотную займемся едой, что соответствует правилам этого ресторана, хочу вас предупредить. Я прекрасно понимаю, что вы человек образованный. И на голову выше меня во всех отношениях. Я же, если не считать курсов медсестер, полнейшая невежда. «Мудрая человечность». Бог ты мой! Прошу вас, но хоть вы воздержитесь от этой ерунды.
Наоми говорила полушутя-полусерьезно — или вполне серьезно, но прозвучало это слишком сурово. Она и отдавала себе отчет в том, что говорит, и боялась его оттолкнуть. Именно так она решила подольститься к нему. Но ни вообразить себе это, ни каким-то образом объяснить не могла.
Кирнан не мог не заметить сделанный Наоми упор на этом «вы».
— А что, другие тоже не могли воздержаться от этой, как вы изволили выразиться, «ерунды»?
— Их было не так уж и много. Просто мне хочется, чтобы вы все поняли. Вижу, что вы рассчитываете покорить меня при помощи обычной ерунды, которую мужчины болтают, просматривая меню. А мне этого совершенно не хочется. Прямо вам говорю. Вы — друг. Так будьте им и обойдитесь без этих экивоков.
— Я и есть Друг. Причем с большой буквы. Семья леди Тарлтон — Хеннинги — тоже квакеры. А вы не знали? И все, что она делает, — чисто в квакерском духе.
— Ну, не знаю, принадлежит ли она и сейчас к ним. Она питает слабость к джину.
— Я говорю о традициях, — пояснил Кирнан. — Сообщество Друзей — это церковь широких взглядов, джин порой и не воспрещается. Но если вернуться к началу, вы должны смириться с тем, что написанное вами об «Архимеде» почтило память погибших. Но я и без этого знаю, какая вы хорошая медсестра. И это не «ерунда». И не пустое место. Понимаю, вам это придется не по нраву, но это — запас. Запас темперамента, я знаю. Но и опыт тут никак нельзя сбрасывать со счетов. Вот что я хотел сказать. Теперь можете раскритиковать меня в пух и прах.