Обе предпочли не садиться. Наоми без обиняков изложила свое мнение относительно Митчи. Когда она закончила, леди Тарлтон испустила тяжкий, продолжительный, почти музыкальный вздох.
— Ну, значит, нам необходимо сходить и поговорить с ней, — в конце концов ответила она, кладя ручку на стол и беря шарфик. Они вышли в коридор.
Дверь в комнату Митчи открыла та самая медсестра, которой предстояло сопровождать старшую сестру в Антиб. Митчи поздоровалась с ними, не скрывая мрачного раздражения.
— Ну, вот и мы! — сверкнув глазами, проговорила она. — Бейлифы изволили явиться!
И страшно закашлялась. Леди Тарлтон присела на стул у ее кровати и взяла ее руку в свою. Митчи что-то невнятно пробурчала, но руку не отдернула.
— Что с вами, друг мой? — осведомилась леди Тарлтон. — Я ведь желаю вам добра и только добра.
— Неплохое объяснение для пыток, — парировала Митчи.
— Напротив, я чувствовала бы себя убийцей, если бы не отправила вас туда, Митчи. Здесь ведь такая сырость, то холод, то дожди.
На щеках Митчи выступил румянец гнева и изнуряющей ее чахотки. Она устало вскинула голову.
— Вот если бы меня притащили сюда на носилках с выпущенными наружу кишками, тогда вы бы знали, как быть со мной. Тогда вы бы ко мне прислушались. Но я не в таком состоянии, и потому лишена права голоса. Меня снисходительно опекают, поглаживают по руке, а потом вдруг объявляют — через санитаров! — мол, вас подвезут до поезда и вообще начинают обходиться как с какой-нибудь засидевшейся нахлебницей… Еще одно, — продолжала старшая сестра Митчи, задыхаясь, но твердо решив высказать все, что накипело в душе, — меня отчего-то все стали считать упрямицей — выжившей из ума старухой или же, наоборот, четырехлетним ребенком. И умасливают, и веселят, а если понадобится, и за шиворот готовы взять.
— Друг мой, — вновь обратилась к ней леди Тарлтон. — Никто не собирается ни к чему вас принуждать.
— Приятно слышать. Попробовали бы только — я бы и с места не сдвинулась.
Леди Тарлтон опустила глаза и молчала.
— У меня самые серьезные причины остаться здесь, — вновь заговорила Митчи, — поверьте. Уже потому, что я не собираюсь здесь о них распинаться, нет ни малейших оснований считать меня полоумной старухой. И вот такой вопрос: смогу ли я регулярно получать официальный список убитых, раненых и пропавших без вести? Там, в Антибе?
— Нет, не думаю. Все здешние ужасы пусть здесь и остаются.
— Но ведь это важно. Таков этот мир. Ужасы, гибель, разрушение и так далее.
— Ради всего святого, — попыталась отговорить ее леди Тарлтон. — Вы сделали куда больше, чем кто бы то ни было еще в этом сумасшедшем доме. В этом змеином гнезде. Вы — инвалид, к тому же больны туберкулезом.
И, даже принимая во внимание риск задеть, оскорбить вас своим решением, я не могу обречь вас на верную смерть здесь, мой дорогой друг!
— Мне на все это наплевать, — сказала Митчи. — Я бы предпочла оставаться здесь со своими подружками в масках, чем отправляться куда-то, где люди ходят без масок, но которые мне не друзья. И… мой мальчик.
Наоми судорожно сглотнула. Она поняла, что все решилось. Что в эту секунду леди Тарлтон отказалась от своего плана отправить Митчи в Антиб.
— Схожу принесу вам чай, — сказала Наоми.
— Добрая девушка, — проговорила Митчи, — будто живой упрек всем нам за то, что превратили ее чуть ли не в горничную.
— Хорошо, — тряхнула головой леди Тарлтон, когда Наоми вышла, но могла услышать все, что говорилось в комнате Митчи. — Судя по всему, от Антиба придется отказаться. Но, старшая сестра Митчи, вы должны твердо пообещать мне, что не умрете здесь!
— Если он выживет, — ответила Митчи, — то и я тоже.
Заваривая чай, Наоми раздумывала над тем, что услышала от Митчи. Старшая сестра Митчи считалась в Шато-Бенктен кем-то вроде всеобщей тетушки. И то, что у нее могут быть и собственные дети, как-то не приходило в голову. Выдержав паузу, она вернулась в комнату Митчи. То, что Митчи окажется разведенной, не было бы чем-то таким уж из ряда вон, но сюрпризы не исключались.
Когда она подошла к дверям, из-за них не доносилось ни звука. Скорее всего и леди Тарлтон, и Эйрдри уже ушли. Митчи абсолютно спокойно, без следа неприязни пригласила Наоми войти. Едва та переступила порог и стала разливать чай, как Митчи попросила ее сесть. От Наоми не ускользнуло, что старшая сестра Митчи торопливо утирает слезы. Однако эти слезы нисколько не походили на слезы беспомощности.