— Нет, — сказал он. — Нет, — повторил он, целуя ее открытые глаза, после чего медленно вошел в нее. Она вскрикнула и прижалась к нему. Пизон тотчас исчез из ее сознания.
Они лежали на узкой кровати, сцепив пальцы на грязной подушке. В каморке было душно. Денс медленно провел рукой по изгибу ее блестящего от пота бедра.
— Корнелия, — прошептал он.
— Что?
— Ничего. — Лицо его было серьезным, гнев больше не искажал его. Взгляд его карих глаз был прикован к их сцепленным на подушке рукам. — Сколько недель я провел, сопровождая тебя во время несения стражи, мечтая назвать тебя по имени, Корнелия.
— Друз, — робко назвала она его по имени. Они полдня, несмотря на удушливую жару, занимались любовью, и вдруг теперь она испытала нечто вроде застенчивости.
Глава 15
— Что она сказала?
Марцелла попыталась передать ровную интонацию Дианы.
— Найди себе шлюху. Я никогда не выйду замуж за сторонника «синих».
Корнелия поморщилась.
— Это в ее духе. И кто это был из офицеров Вителлия?
— Тот же самый головорез-германец, который сватался к тебе, — улыбнулась Марцелла. — Теперь его отвергли уже дважды! Думаю, нет нужды рассказывать тебе, какая сцена за этим последовала! Туллия заявила, что…
Она приподняла веер, чтобы никто не услышал ее слов. Театр Марцелла был полон — сюда сегодня вместо скачек наведался сам Вителлий и сейчас сидел в императорской ложе. А поскольку было много народа, то в зале царила ужасная духота. На сцене актеры, обливаясь потом под слоем грима и под масками, старательно декламировали строки какой-то бездарной драмы. Зрители в зале вяло следили за ходом действия, устало обмахиваясь веерами, патриции — страусовыми, плебеи — бумажными. Никто, начиная с самого императора, не проявлял особого интереса к тому, что происходило на сцене.
— По крайней мере теперь мы точно знаем, что Вителлий хочет Диану не для себя, — продолжала шептать Марцелла из-за веера. — Иначе бы его офицеры никогда бы не осмелились даже приблизиться к ней. Думаю, именно это и бесит Туллию. Она давно уже лелеет сладкую мечту, что Вителлий разведется со своей бессловесной женушкой и сделает императрицей нашу Диану.
Марцелла покосилась на императора. Дородный и румяный, он сидел в соседней с ними ложе в окружении своих офицеров и едва ли не рычал от хохота. Обычно в театре мужчины и женщины сидели раздельно. Однако, как и обычно в эти дни, Диана на табурете сидела в императорской ложе у ног Вителлия. Сейчас он наклонил свое рыхлое от обжорства и неумеренных возлияний лицо к ее светловолосой головке.
— Я могла бы сказать Туллии, что Диана в качестве супруги его не интересует. Да, в подпитии он иногда хлопает ее по попке, но с каких пор такого человек, как Вителлий, интересовало что-то кроме бесконечных пиров, возлияний и побед «синих» на гонках колесниц? — Марцелла многозначительно закатила глаза. — И это наш император.
Корнелия рассеянно кивнула, и Марцелла подавила вздох. Сегодня она вытащила сестру в театр, в надежде хотя бы немного поднять ей настроение. Гай и Туллия по-прежнему отказывались с ней разговаривать. Увы, Корнелия лишь беспокойно ерзала на своем сиденье, а ее пальцы отбивали нервную дробь на рукоятке веера из слоновой кости. Что было совершенно на нее не похоже, однако в такую жару никто не обратил на это внимание. Лето постепенно катилось к сентябрю, знойное, удушливое, а дуновения ветра вместо прохлады приносили с собой лишь песок. Все дружно проклинали жару, по возможности старались проводить время, плескаясь в бассейнах публичных бань, жалуясь на то, что не могут окунуться в прохладные воды где-нибудь у себя на вилле в Тоскане или Тиволи.