Этим все сказано.
Часть II
ОТОН
Январь — апрель 69 года нашей эры
Двумя деяниями, одним крайне отвратительным и одним героическим, он снискал себе как славу, так и бесчестье в глазах потомства.
Глава 6
— Зачем я снова это для тебя делаю? — прошептала Лоллия.
— Потому что Гай ни за что не оставит меня в покое, — шепотом ответила Марцелла. — Это означает, что Туллия, эта мегера, тоже не даст мне жизни.
В передней части комнаты мужчина в накрахмаленной щегольской тоге что-то декламировал по-гречески.
Послушать оратора пришло не так уж и мало желающих, отметила про себя Марцелла. Длинный зал был до отказа уставлен рядами стульев, и все до единого были заняты восторженными слушателями. Или по крайней мере восторг слушатели проявляли в самом начале. Теперь же многие позевывали и беспокойно ерзали на стульях.
— О чем он сейчас говорит? — вздохнула Лоллия. — Кстати, как его зовут?
— Квинт Нумерий, и это его последний труд. — Марцелла заглянула в записи на табличке. — «Административные вопросы Цизальпинской Галлии во время консульства Корнелия Малугиненсия».
— Восхитительно! — снова вздохнула Лоллия.
— За тобой долг, Лоллия! Я ведь слушала тебя, когда ты без умолку трещала о твоем племенном жеребце…
Взгляд Лоллии переместился на огромного светловолосого галла. Стоя рядом с ней, он нежно обмахивал ее веером.
— Не называй его так!
Квинт Нумерий завершил последнюю цитату и поклонился. Зрители из вежливости наградили его жиденькими хлопками.
— Короткий перерыв, — объявил выступающий, и тишина сменилась гулом голосов.
— Хвала богам! — простонала Лоллия и оглядела толпу гостей: сенаторы, ученые, историки. — Кроме нас с тобой, здесь нет больше никого моложе шестидесяти лет!
— Пожалуй, это не твой вечер, — согласилась Марцелла. Разумеется, как могут сравниться исторические чтения с блистательными зваными ужинами, которые император Отон каждый вечер устраивал у себя во дворце! Зала, в которой находились сейчас сестры, была ничем не украшена, разговоры звучали трезво и перемежались цитатами на греческом языке. Кроме того, здесь было больше тог и лысин, чем шелковых платьев и нарумяненных лиц. — Не зевай! Не делай этого хотя бы так открыто!
— Тебе следовало взять с собой Корнелию. Вот уж кто никогда не зевает на публике.
— Она по-прежнему не выходит из спальни. Приставила к дверям вазы, на тот случай, если кто-нибудь попытается к ней войти.
Марцелла не знала, что делать с сестрой, но, похоже, тут любые усилия бессильны до тех пор, пока Корнелия сама не откроет дверь.
— Как мне хотелось бы, чтобы она пустила меня к себе, — вздохнула Лоллия.
— Сомневаюсь, что такое возможно. Она не желает даже произносить твое имя, особенно после того, как ты вышла замуж за брата Отона.
— О, боги! Да я его почти не вижу! Он, конечно, красив, но эта его привычка постоянно хрустеть пальцами…
— Дело не в нем. Теперь ты первая женщина Рима, поскольку у Отона нет жены или сестер. По мнению Корнелии, ты заняла ее место.
— Начнем с того, что я к этому не слишком стремилась. И вообще все не так блистательно, как может показаться на первый взгляд. Сказать по правде, я вообще не нужна Отону в качестве хозяйки на званых ужинах. Он сам прекрасно умеет развлечь гостей, я лишь отплачиваю счета. Вот что такое быть первой женщиной Рима. — Лоллия покачала головой, отчасти устало, отчасти раздраженно. — Даже будь все по-другому, Марцелла, я не такая, как ты или Корнелия. Я не стремлюсь быть важной персоной. Я хочу лишь иметь много красивых платьев и проводить вечера в обществе приятных мне людей, которые смеются и шутят. Мне нужен красивый мужчина, к которому я хотела бы возвращаться домой. Разве императрица может когда-нибудь получить все это? — Лоллия снова покачала головой. — Не думаю.
Марцелла окинула свою собеседницу пристальным взглядом. В последнее время буквально все в их семье пребывают в подавленном настроении. Со дня своей последней свадьбы ее кузина как-то подозрительно притихла.
— Послушай, Лоллия!..
— Я так и думал, что ты придешь сюда, — прервал их разговор чей-то басистый голос. Марцелла повернулась, не вставая со стула, и увидела коренастого юношу лет восемнадцати, который не сводил с нее взгляда. Его лицо показалось ей смутно знакомым.
— Я спрашивал о тебе, и мне сказали, что ты любительница истории и публичных чтений, что-то в этом роде. Вот я и пришел сюда, чтобы увидеть тебя.