— Я должен был возмутиться, если бы ты не отзывалась о нем так беспечно.
Например, ее сестра всегда неодобрительно относилась к подобным вещам. Впрочем, в последнее время Корнелия погружена в горестные мысли, и ей не до чужих воздыхателей.
— Что же заставило тебя так срочно вернуться в Рим, Луций? — поинтересовалась у мужа Марцелла, на минуту прекратив распутывать пряжу.
— Веспасиан решил высказать свою лояльность Отону, — ответил Луций и потянулся к блюду с устрицами под соусом из оливкового масла и трав, которое только что подал им раб. Он всегда охотно ест с чужих столов, неприязненно подумала о муже Марцелла.
— Меня отправили в Рим, чтобы я доставил письменную клятву Веспасиана в верности. Отон будет доволен. Из Германии и без того то и дело поступают дурные известия, так что Отон наверняка будет рад услышать, что хотя бы в Иудее все спокойно. Хотя на самом деле там неспокойно.
— Что такое? Расскажи мне!
Луций пожал плечами. Обычно он не баловал Марцеллу рассказами о служебных делах, но, очевидно, лучше жена, чем полное отсутствие слушателей.
— В Нижней Германии легионы губернатора Вителлия провозгласили своего командира императором и присягнули ему на верность. И теперь Вителлий выступил с походом на Рим.
— Не может быть! — Марцелла от неожиданности даже уронила челнок и в изумлении подняла брови. В последнее время Луцию редко чем удавалось поразить ее.
— Но Отон всего месяц пробыл императором…
— Верно. У Веспасиана было время, чтобы решить, кого из претендентов на престол следует поддержать. — Луций выплюнул устрицу. — В целом он считает, что ему выгоднее стать на сторону Отона. По меньшей мере тот умнее, а Вителлий…
— Вителлий — обжора и пьяница, — закончила за него Марцелла и представила себе Вителлия, которого видела несколько раз и всякий раз пьяным. Да, губернатор Германии действительно не сдержан в употреблении вина. Ей как-то раз довелось лицезреть его пиру фракции «синих», чьим горячим поклонником он был. Помнится, тогда он потерял сознание и рухнул лицом в какое-то блюдо. И вообще проявлял ли он когда-либо интерес к чему-нибудь кроме еды, вина и гонок колесниц? Думается, было бы полезно изучить его предыдущие назначения. Наверняка это помогло бы выявить кое-что интересное.
— Должно быть, Вителлий был в стельку пьян, когда легионеры провозгласили его императором, иначе ему никогда не хватило бы духа пойти на эту авантюру.
— А теперь его всячески подталкивает к вершинам власти пара негодяев, — сказал Луций, отправляя в рот очередную устрицу. — Туллии следовало бы добавлять больше масла. Передай мне, пожалуйста, это блюдо.
— Что за негодяи? — полюбопытствовала Марцелла.
— Два командира его армии, Фабий Валенс и Цсцина Алиен. Они вертят им, как хотят, воруют все, что попадется под руку. А стоит ему хотя бы в чем-то усомниться, как они тотчас накачивают его вином.
— Фабий и Алиен, — для памяти повторила Марцелла, подкладывая мужу на блюдо новую порцию устриц, в надежде на то, что Луций продолжит с ней откровенничать.
— Удивляюсь, зачем Вителлию понадобилось двигаться со своей армией на юг? На его месте я заплатил бы кое-кому здесь, в Риме, чтобы надежный человек воткнул в спину Отону кинжал. Это было бы куда проще. Скажу честно, я сам пока в раздумьях, может, лучше поддержать Вителлия? Конечно, пока жив Отон, перебегать на другую сторону рановато, но, с другой стороны, почему бы не рискнуть? Кто знает, вдруг Фортуна будет к нему благосклонна.
— Мой дорогой, но ведь Вителлий не император, он узурпатор. — Но он по крайней мере сам провозгласил себя императором. — Марцелла снова взяла в руки челнок. — И у него есть несколько легионов, готовых поддержать его силой меча. У меня нет никаких сомнений на тот счет, что он даже ведет отсчет своему императорскому правлению — с того дня, когда проснулся с трещащей с похмелья головой, на которой каким-то чудом оказался лавровый венок. Так почему бы не написать историю его правления? Во всяком случае, пока он еще жив. — Марцелла сделала паузу и задумалась. — Ведь как все было просто, когда мы имели одного императора. Хотя, возможно, не так интересно.