Она села на поросшую мхом скамью, откуда открывался прекрасный вид на город. Рим. Она писала его летопись. Исписала уже несколько свитков. Но насколько они хороши, эти ее истории? Никто никогда не опубликует того, что вышло из-под пера женщины, никто никогда этого не прочтет. И тем не менее она продолжала писать, ведь что еще ей оставалось? Как известно, женщины не творят историю. Самое большее, что они могут, — это быть очевидцами событий. И все-таки она, высокородная Корнелия Секунда, известная также как Марцелла, с высоты холма взирала на Рим, а у ее ног лежали три мертвых императора. Никто даже не догадывался, что они там лежат, — ни муж, который презирал ее, ни сестра, которая всем своим видом выражала свое неодобрение, ни обе дурочки-кузины. На уме у одной были исключительно любовники, у другой — лошади. Никто ничего не знал. Никто ни о чем не догадывался. Марцелла рассмеялась вслух, представив себе выражение лица Туллии, если бы та узнала, что ее золовка низложила троих императоров.
Впрочем, кто знает, кто знает…
— Марцелла, — раздался за ее спиной резкий голос. — Я приходил к тебе домой, но рабы сказали, что ты пошла прогуляться, и мне ничего не оставалось, как отправиться вслед за твоим паланкином.
— Домициан! — обернулась к нему Марцелла, с улыбкой глядя на коренастого юношу, поднимавшегося верх по склону холма. — Вот уж никак не ожидала тебя здесь увидеть!
— Каждый день, когда тебя не было в городе, я возносил молитвы богам, чтобы они берегли твою жизнь, однако успокоился лишь тогда, когда до меня дошли добрые известия.
— Но не ты ли утверждал, будто твой Несс еще никогда не ошибается?
Домициан. Младший сын Веспасиана, блестящего и проницательного полководца, наместника Иудеи. У него единственного имелась армия, способная противостоять легионам Вителлия. Веспасиан приносил присягу верности Гальбе, затем Отону. Интересно, присягнет ли он на верность Вителлию? После смерти Нерона верные ему легионы хотели провозгласить его самого императором. По крайней мере до нее доходили такие слухи.
— Слава богам, что ты жива и здорова! — воскликнул Домициан, бесцеремонно заключая ее в объятья.
— Да-да, жива и здорова, — смеясь, подтвердила Марцелла и попыталась оттолкнуть его руки, которые уже пробрались под складки ее платья. Увы, у нее ничего не получилось. Домициан оказался на редкость силен. Не говоря ни слова, он стащил ее со скамьи на траву и проник в нее еще до того, как его губы жадно приникли к ее губам. Неожиданно на Марцеллу горячей волной накатилось желание. Обвив Домициана ногами, она рвала на нем тунику, а когда он попробовал поцеловать ее, впилась зубами ему в щеку. Затем перевернула его на спину и оседлала, словно хищница, едва ли не до крови царапая длинными ногтями ему грудь. Крик из его горла рвался к вечернему небу, а на губах Марцеллы играла — нет, не улыбка блаженства, на них застыл оскал похотливой самки.
— Ты моя, — приговаривал Домициан, крепко прижимая ее к себе, — ты моя.
Нет, это ты мой, мысленно поправила его Марцелла. Наконец она скатилась с него и поправила порванное платье.
Домициан. Сын Веспасиана. Чем ты можешь быть мне полезен?
Разумеется, ей следует проявлять осторожность. Действовать осмотрительно, не привлекая к себе внимания. Действительно, почему бы не попробовать? Потому что всякий раз, когда она пыталась играть в открытую, — будь то с мужем, с братом, с кем угодно! — на нее не обращали внимания. Да что там! От нее отмахивались, как от назойливой мухи, откровенно презирали. Разве она когда-нибудь добивалась своих целей честными способами? Ни разу. Только действуя исподтишка.
Солнце уже село, и на небе начали зажигаться звезды. На фоне черного бархата ночного неба они казались россыпью жемчужин над сияющим огнями городом. Рим. Город, в котором всего за один год сменились три императора. А ведь еще только весна!
Три императора. А почему не четыре? — задалась мысленным вопросом Марцелла. Нет, творить историю гораздо интереснее, чем просто записывать ее на свитке.
Часть III
ВИТЕЛЛИЙ
Апрель — декабрь 69 года нашей эры
Проживи он чуть дольше, его аппетиту было бы мало целой империи.
Глава 12
Корнелия улыбалась, а вот виновница торжества, Лоллия, была вне себя от ярости.
— Все, с меня довольно, — повторяла она, видя в зеркале, как рабыня поправляет складки на алом покрывале. — Это последний раз. Больше никаких свадеб. А Вителлий пусть покрепче держится за свой трон. Три мужа в течение одного года — это уж слишком!