Один из разбойников грязно выругался, второй побледнел, а третий молча рванул в лес. Двое других — за ним.
— Пошли вон! — девушка пригрозила им вслед мечом.
— Спасибо, зверюга, — она потрепала серую шерсть Дорна. Тот даже не удивился, что девушка его не боялась. Была б трусихой — не шла бы на ночь глядя по лесу с затупленным отцовским мечом на поясе.
Дорну так хотелось сказать хоть слово, расспросить о Хэйне, рассказать дочке о том, что любил мать все эти годы, попросить прощения за то, что так долго не возвращался. А получился только жалобный скулеж.
-Ты потерялся, да? — участливо спросила девушка.
— Я нашелся, — хотел ответить Дорн, но…
— Твое «Хррр» — это значит да? Хочешь — живи со мной, пока, конечно, тесновато. Но война кончится — уедем с тобой в Нарвет, у нас с мамой дом большой. Она меня ждет, она и отца-то до сих пор ждет. Мне ее жаль, я б вернулась раньше. Но я целительница, без моей магии здесь не обойтись, я просто не могу их бросить, пока не кончится война.
Дорну тоже совесть не позволяла. А теперь он смотрел на свою взрослую дочь и узнавал себя. Он считал себя сильным, дочка — отлита из той же стали, только с виду казалась нежной и хрупкой, как мать. И как отец в молодости, она верила в скорую победу. А Дорн верил, что сможет вернуть Хэйне хотя бы дочь. И хотя бы часть своей любви.
Конец