Пришлось делать вид, что я засыпаю.
- М-м-м.
- Саш, - Гаев притянул меня еще ближе и уткнулся носом мне в макушку, - я хотел спросить …
Меня настолько удивила нерешительность в его голосе, что я приподняла голову и посмотрела на Гаева. Он очень странно смотрел на меня, с какой-то непонятной, неожиданной и совершенно неуместной нежностью. Это смутило, а потом почему-то разозлило.
- Платон, - перебила я его, не давая продолжить, - давай не будем?
- Устала?
- И ты устал.
- Хорошо, - нехотя согласился Гаев.
Снова лег на подушку, обнял меня крепко и шепнул:
- Но мы все равно поговорим.
А буквально через минуту уже спал здоровым, крепким снов. Я еще немного полежала, прислушиваясь к чужому дыханию, а после осторожно освободилась из мужских объятий и поднялась. Болели мышцы, между ног немного саднило, очень хотелось вымыться, но я запретила себе расслабляться. Дома помоюсь, не стоит тут задерживаться. В ванной намочила полотенце и протерла тело. Оделась и, держа туфли в руках, вышла из номера.
Тот самый, как мне показалось, главный охранник стоял недалеко от двери номера. Неужели всю ночь провел на ногах? На мгновение стало неудобно перед незнакомым мужчиной, а потом я отогнала ненужный стыд и, уже не скрываясь, обулась.
- Он спит, - бросила, проходя мимо охранника.
Мужчина смерил меня непроницаемым взглядом и кивнул, давая понять, что информацию к сведению принял. Я шагнула, но он заслонил мне путь.
- Что? - не поняла я.
- Вас проводят.
- Не надо, - отказалась я от подобной чести. - Сама доберусь.
- Вас проводят, - упрямо повторил охранник.
- Это его распоряжение или ваша личная инициатива? - спросила, сжимая в руках сумочку. Прекрасно понимала, что проводить меня было личной инициативой охранника, и это почему-то раздражало. Хотелось поскорей выйти из гостиницы, добраться до дома и забыть все, что случилось ночью. А еще я буквально кожей ощущала неприязнь этого человека. Не нравилась я ему. Но думать еще и о каком-то секьюрити, имени которого я не знаю, не хотелось категорически.
- Дайте пройти, - не желая ничего слушать, распорядилась я.
Мужчина не стал спорить, шагнул в сторону, пропуская меня. Не дожидаясь лифта, спустилась по ступенькам, пересекла холл и вышла на улицу. Утренняя прохлада пробежалась по телу, щедро рассыпая мурашки. Вызванное такси пришло на удивление быстро и уже через несколько минут я ехала домой.
7
Холодная, горячая, холодная, горячая … Очень горячая… Стоя в запотевшей душевой кабине, в густом, душном тумане, уставившись в одну точку, я глотала слезы и уговаривала себя, что совсем, ну вот ни капельки не плачу. Это просто вода. И мне нисколько не противно от того, что еще несколько часов назад меня во всех мыслимых позах имел малознакомый мужик. Ну что такого страшного случилось, дело-то житейское, но отчего же так тошно-то?
Но вот беда - сколько не тверди: шоколад, во рту слаще не станет. И мне не становилось легче. Еще немного поборовшись сама с собой, плюнула на все и отпустила чувства - зарыдала, закусив зубами большой палец, чтобы Манюня не услышала ненароком, как мама заходится в истерике.
Я плакала, но легче отчего-то не становилось. Наоборот, в груди рос и противно ворочался отвратительный, грязный, мутный ком. Он душил меня, и я захлебывалась собственными слезами…
Не знаю, сколько простояла вот так, под струями обжигающе горячей воды, но мало - помалу слезы иссякли и истерика стихла. Встряхнула головой и решительно переключила воду, упругая ледяная струя мигом привела меня в чувство.
Довольно слабости, хватит жалеть себя. Вышла из ванной и, осторожно ступая, ушла к себе в спальню. Там, остановившись перед напольным зеркалом, внимательно оглядела с ног до головы свое отражение. Господи, вот приснится такая красота, на всю жизнь останешься заикой. Из зеркала на меня смотрела настоящая страхолюдина - короткие светлые волосы торчат во все стороны как иглы у дикобраза, лицо белое с легким сероватым отливом, вместо глаз - щелочки, прикрытые покрасневшими, набрякшими веками, губы - два пельменя. Так выглядит жертва группового изнасилования, а никак не удовлетворенная женщина после ночи любви.
Последняя мысль заставила поморщиться. Ведь на самом деле Гаев был хорошим любовником - внимательным и страстным. Мелькнула даже мысль, что если бы мы с ним встретились при других обстоятельствах, возможно у нас бы и получилось бы что-то путное.
Я провела рукой по лицу и отогнала мысли о Гаеве подальше. Сейчас не время предаваться несбыточным мечтаниям, да и посыпать голову пеплом поздно, надо приводить себя в порядок, чтобы Манюня не упала в обморок, увидев меня. И тут нужны решительные меры. Именно поэтому я открыла один из ящиков трюмо и достала то, что должно было вернуть меня к жизни.