- Хорошо, - решительно заявила дочери, - я согласна.
- Согласна? - удивилась Манюня, не ожидавший от меня столь быстрой капитуляции.
- Да. Я хочу с ним познакомиться.
- Правда?
- Самая настоящая.
- И ты не будешь меня отговаривать? - уточнила дочь.
- Чтобы отговаривать, надо еще понять от чего, - ответила ей честно. - Поэтому я готова встретиться с твоим знакомым и поговорить.
- И будешь вести себя нормально?
- Можно подумать, что обычно я веду себя ненормально, - я покачала головой.
Но Манюня смотрела на меня с подозрением, пришлось пообещать:
- Я буду вежлива и интеллигентна, как никогда.
- Ма, - обрадовалась дочь и бросилась мне на шею, едва не уронив стул, - спасибо! Ты его увидишь и все поймешь!
«Да уж, - подумала я, поглаживая Манюню по волосам, - этого-то я и боюсь. С другой стороны, что я, с каким-то извращенцем не справлюсь?»
2
А буквально через два дня я смотрела на этого извращенца и с ужасом понимала: если я и смогу с ним справиться, то это будет битва не на жизнь, а на смерть.
Но буду рассказывать по порядку.
После моего заявления о том, что я готова познакомиться с дарителем дорогого подарка, мы с Манюней еще немного пообнимались, потом она выпорхнула из кухни и улетела в свою комнату, договариваться о встрече. Дверь, к слову сказать, дочь за собой закрыла, лишая меня возможности услышать разговор. Каюсь, пришлось мне выйти в коридор и замереть около дочкиной комнаты. Да, некрасиво. А что оставалось делать? Не спешите меня осуждать. Вот будет у вас двадцатилетняя дочь, вляпавшаяся непонятно во что, посмотрим, как вы станете себя вести.
Собственно, ничего особенного я не услышала - из-за плотно прикрытой двери доносились лишь отдельные слова, но меня крайне неприятно царапнул тон дочери. Как она с ним разговаривала, вы бы слышали! Журчала, как весенний ручеек. Правда никакого флирта я, как ни старалась, уловить не смогла. С такими интонациями, скорее, говорят со старшими, уважаемыми и горячо любимыми родственниками, чем с любовником. И это еще больше укрепило меня в мысли, что я, кажется, знаю, откуда растут ноги и в чем причина Манюниного интереса к этому мужчине. Но он-то тоже, поди, не совсем идиот, должен был понять. И, скорее всего, понял, а теперь нагло пользуется моей девочкой. Козел!
Манюня закончила разговор, вышла из комнаты (я успела отскочить в сторону кухни) и сообщала, что, если у меня нет возражений, то ее знакомый готов встретиться с нами через два дня. В ресторане. И даже назвала этот самый ресторан. Я не особенный знаток элитного общепита, но это название слышала. Не была, врать не буду, но знала, что заведение славится отличной кухней и прекрасным винным погребом. В другое время я бы даже порадовалась, что смогу попробовать что-то вкусненькое, но сейчас мне было все равно, где встречаться, хоть в закусочной, хоть в пельменной, хоть у черта на рогах.
Поскольку в запасе у меня было время, я решила разузнать о Манюнином знакомом. Но дочь меня тоже неплохо изучила и напрочь отказалась называть его имя.
В назначенное время, оставив машину на парковке у ресторана, мы с дочкой, в сопровождении длинноногой хостесс, входили в шикарный зал. Девушка показывала нам дорогу, шла в пол-оборота, стараясь одновременно смотреть и под ноги, и на нас и улыбалась, словно наше появление сделало ее счастливейшей из смертных.
Мы шли в сторону отдельного кабинета, когда дорогу нам преградил характерного вида амбал. Он осмотрел меня с ног до головы, потом перевел взгляд на Манюню, чуть дернул уголком рта, будто изображая улыбку, приветственно кивнул и отступил в сторону. Хостесс распахнула перед нами дверь и мы вошли.
Из-за стола нам навстречу поднялся мужчина.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровался он.
- Добрый день, - ответила я, стараясь ненавязчиво рассмотреть виновника моих неприятностей.
Манюня вышла из-за моей спины и радостно прощебетала:
- Привет.
После чего сделала шаг, становясь около мужчины и затараторила:
- Мам, познакомься, это Платон…
- Платон Валерьевич, - поправил ее этот индивид.
- Александра Сергеевна, - представилась я, пряча руки за спину.
Господи, как я его ненавидела в этот момент, вы даже представить себе не можете. Смотрела в темно-серые глаза и с трудом сдерживала себя, чтобы не выцарапать их. Извращенец чертов.
Платон Валерьевич улыбнулся и указал рукой на стол.
- Прошу вас.
Я с независимым видом взяла дочь за руку и усадила рядом с собой, мужчина устроился напротив.