Спустя пять дней, Панси поняла, что буквально достала грязнокровку в конец. В очередной раз, когда они встретились, девушка уже не была так спокойна.
— И как долго ты собираешься меня преследовать?— в голосе Грейнджер сквозило раздражение. Она зашипела и скуксилась, как большая лохматая сова, пока Паркинсон пыталась догнать ее.
Девушки быстро двигались по широкому коридору в сторону кабинета Гермионы. Двери с табличками и портреты волшебников мелькали перед глазами, вызывая еще больше раздражения у героини и нетерпения у дочери Пожирателей Смерти.
— Когда ты поделишься со мной материалом, может кофе? - спросила в очередной раз Панси и протянула вперед закрытый стаканчик с ароматным напитком.
Они уже подошли к широкой двери. Грейнджер ухватилась за изогнутую ручку и тихо замычала от собственных страданий. Ей уже во сне начала мерещиться эта избитая фраза, вместе с довольной ухмылкой чистокровной нахалки.
— Значит, если Гарри отсутствует и, возможно, вернется не скоро, ты решила задолбать меня этим бесполезным занятием?— ее глаза уже давно отправили слизеринку на костер Инквизиции, но рука приняла стаканчик.
Панси пропустила ее вопрос мимо ушей. В голове, как молотом раздавались слова про Поттера.
«Почему он не скоро вернется, где он и что случилось?»
Грейнджер хмыкнула и раскрыла дверь взмахом палочки. Они прошли в кабинет, в котором было слишком тихо и пахло старым пергаментом, как в библиотеке.
— В Америке была обнаружена подпольная группировка, что незаконно поставляла сюда запрещенные магические артефакты. Скорее всего, они готовились к терактам во время празднований победы, поэтому часть авроров во главе с Гарри отсутствует.— проговорила Гермиона, словно прочитав мысли Паркинсон. Она не могла объяснить, почему рассказала все это, но надеялась, что слизеринка оставит ее в покое.
— Мерлина зад! — Панси была искренне шокирована. — Теракт? Но неужели… до сих пор… ведь прошло столько времени?— девушка неуклюже плюхнулась на стул, уронив сумку на пол.
— А ты думала сторонники Волдеморта сидят только в Британии и не захотят отомстить? — брови Грейнджер приподнялись.— Ты серьезно столь наивна, или это образ такой?— она встала рядом со своим креслом возле стола и сделала глоток ароматного напитка.
Кофе, как назло, оказался вкусным, с запахом корицы и ноткой горького шоколада.
Неожиданно для себя, Паркинсон поднялась со стула и подошла совсем близко к гриффиндорке. Еще в Хогвартсе, ей нравилось играть и пошло шутить, притворяясь любительницей хороших девочек. Даже было несколько поцелуев, но в основном под алкоголем и в качестве спора. Панси знала основные приемы дерзкой игры, в которой призом выступала вспыхнувшая страсть.
— Грейнджер… — подчеркнуто ласково протянула Панси. — Давай откровенно… — ее ладонь медленно заскользила по столу, в направлении руки Гермионы, которая продолжала стоять на прежнем месте. — Я не хочу писать очередное чтиво с лицемерным восхвалением о подвигах волшебников во время войны… — ее пальцы почти касались пальцев заучки.— Мне нужна правда. Обнаженная, без прикрас и дешевой романтики, с откровенной жестокостью.
Ладонь слизеринки осторожно легла поверх руки Гермионы, согревая своей теплотой и мягкостью.
— Мне нужно то, что действительно происходило с вами тогда. Я не знаю, что тебе пришлось пережить и как ты справились с этим, но я в курсе о скрытой темной стороне… — Паркинсон подошла еще ближе, встав вплотную к замершей на месте гриффиндорке.
Грейнджер была выше, но не использовала это преимущество в попытке оградиться. Речи слизеринки затронули самое больное, а намек на происхождение искушал ответить неожиданным для себя вызовом.
Панси с трудом скрыла собственный триумф, отметив шумное дыхание своей оппонентки и ее порозовевшие щечки.
«Салазар! Ее умыть, раскормить, да причесать. И возможно, какой нибудь олух с крепким членом оседлает эту недотрогу прямо здесь.»
— Мне нужна твоя правда, Грейнджер.— слизеринка сделала для себя крайне приятный вывод. Страсть этой лохматой девице была не чужда.
Помощник министра магии смотрела в темно-зеленые глаза девушки, а потом, с растянутым выдохом, осторожно отстранилась.
— А ты уверена, что готова услышать все это?— тихо спросила Гермиона, сев в кресло и сделав два глотка кофе.
«Странный вопрос…»
— Абсолютно, — Панси не отходила со своего места.
Гриффиндорка провела по руке пальцами, остановившись возле локтя.
— Хорошо, можешь придти завтра после одиннадцати. Но это будет лишь один раз, Паркинсон и ты оставишь меня в покое.
«Би-и-инго!»— слизеринка послушно кивнула, испытывая неподдельную радость. У нее наконец наметился прогресс.
***
На следующий день, Панси пришла в назначенное время с пером, чернилами и фотоаппаратом. Около двух часов, Гермиона рассказывала подробности операции по поиску крестражей. Ее голос был монотонным и понижался до шепота, а глаза смотрели в пустоту, вытаскивая на поверхность самое запрятанное и тайное. Им пришлось жить в палатке в ледяной холод, питаясь крекерами и горьким чаем. Они убегали от егерей и отважились проникнуть в министерство, чтобы украсть медальон Салазара Слизерина у Долорес Амбридж. Гриффиндорка была вынуждена добровольно отказаться от друзей и родных, применив к собственным родителям Тотальный Обливиэйт и теперь, они до сих пор не могли вспомнить свою дочь.
Отдельное место заслужила история о пытках мадам Лестрейндж в Малфой Мэноре, которая не просто применила Круциатус, но и попросила Фенрира Сивого «позаботиться о пленнице». Никто не знал об этом, даже муж Гермионы, Рон Уизли. Все было сделано быстро, с максимальным причинением боли и, по словам гриффиндорки, она ни разу не закричала за все время насильственного процесса.
Когда вся эта тирада ужаса, боли и ненависти была завершена, Панси сидела на стуле, крепко сжав блокнот похолодевшими пальцами. Девушка резко отбросила все и провела ладонью по вспотевшему лбу. Ее глаза посмотрели на руку главной зазнайки Хогвартса. Тяжелое, неприятное чувство горя мучительно медленно разрывало сердце и легкие.
— О, Мерлин… Грейнджер.— слизеринка закрыла глаза, представив ужасающую картину насилия над совсем молодой девушкой.
Мало того, что это сделал оборотень, а не обычный мужчина, так еще и Беллатриса, с извращенным наслаждением, наблюдала за этим процессом, самоудовлетворяя собственную похоть.
— Ты просила без прикрас,— сухо проговорила гриффиндорка.
— Я не буду описывать момент с Сивым, — Панси быстро собрала свои вещи и направилась к выходу.
Подойдя к двери и обхватив дрожащей рукой ручку, она остановилась. Слова отца опять загремели в памяти, как разбитый хрусталь.
«Мы совсем не похожи…Это же сумасшествие!»
Слизеринка взяла в руки палочку и направила кончик на торчащие во все стороны волосы Гермионы. Произнеся название разглаживающего заклинания, ей удалось укротить непослушную гриву, которая засияла блеском и переливами темно-рыжих оттенков.
— Нужно плавно гладить воздух палочкой, а не дергать резко, — Панси не хотела уходить вот так, не сказав своего последнего слова.— Знаешь, Грейнджер, наше отношение друг к другу вряд ли поменяется, но… спасибо тебе за все.
Дверь за ней закрылась, оставив гриффиндорку в одиночестве с уложенными локонами.
***
Минула еще неделя и Панси начала терзать тревога за очкастого. Вначале она отказывалась это признавать, но теперь, девушка знала, что переживает за этого придурка и боится, что с ним могло что-то случиться. А еще, именно в эту ночь пришли чертовы критические дни. Конечно, Паркинсон была готова к ним, ведь все шло по графику цикла, но именно сегодня, она забыла положить к тампонам обезболивающие таблетки и принять специальное зелье. Ее бледную физиономию перекосило от ноющей боли в пояснице и внизу живота, когда слизеринка посмотрела на себя в зеркало.
«Ну вот почему женщины должны так страдать?!»— с этим вопросом, она покинула свою уютную квартиру, боясь опоздать на встречу с министром Кингсли.