- Не понимаю, - грустно ответил мальчик, и Гааре самому стало неловко из-за того, что он использовал слишком сложные слова, чтобы донести суть до ребенка.
- Понимание придет со временем. Не следует торопиться. - Гаара подошел к Шинки и легко потрепал его по непослушным, как и у него самого, волосам. – Скоро стемнеет, так что нам необходимо вернуться в деревню.
И два человека – большой и маленький – собрав свой нехитрый скарб и запечатав в свитки, двинулись в путь, оставляя две идущие рядом цепочки следов, которые вскоре занес песком тонко звенящий ветер, внезапно налетевший из самого сердца Пустыни.
***
- Получается, что наше додзюцу слишком сложное, - грустно заметил мальчик, который шел, опустив голову и погрузившись в тяжелые раздумья вплоть до самых ворот Суны.
- Зато у него много скрытых достоинств, - попытался приободрить его Гаара, но мальчик даже не взял своего воспитателя за руку, а, накуксившись, буркнул о том, что дядя Канкуро, мол, тоже так говорит про свои марионетки, хотя они и возвращаются поломанными с каждой миссии.
Мужчина и мальчик миновали внешний и внутренний пост охраны и уже вошли в саму скрытую деревню, когда к ним подбежал посыльный и, поклонившись Казекаге, быстро-быстро забормотал о том, что Баки-сама извиняется за сегодняшнюю неявку на заседание Малого Совета Сунакагуре, ссылаясь на уважительную причину: с утра уважаемого Мастера Лезвий Ветра скрутил приступ радикулита и он бы очень хотел, чтобы Гаара зашел к нему в ближайшее время. Гаара внимательно выслушал посланца и, поблагодарив, сказал что немедленно проведает Баки и поможет своему старому воспитателю и наставнику.
Бровки Шинки поползли вверх.
- Разве здесь не нужен ирьенин?! Что Вы можете с этим сделать?
- Кое-что все-таки могу. - И Гаара, взяв Шинки за руку, повел его в сторону, противоположную от той, где находился старый дом Казекаге.
В быстро опустившейся на деревню темноте, разрезаемой теперь лишь тусклым светом походной лампы с земляным маслом, они дошли до окруженного высоким глинобитным забором добротного дома. Гаара отворил окованную тусклым металлом с отчеканенными на нем цветами граната калитку, которая была незапертой, несмотря на позднее время суток, и Шинки прошел внутрь, с удовольствием отмечая, что из прорезей причудливо вырезанного внутреннего забора то тут, то там выглядывают ветви со спелыми персиками и сливами. Прямо перед домом росло небольшое мандариновое деревце, на верхушке которого наметанный глаз заметил пузатый спелый мандарин, который почему-то никто не сорвал.
- Отец, я там увидел мандарин, готовый вот-вот треснуть от сока… - конечно же, Шинки ни на что не намекал, но все-таки не преминул об этом упомянуть, когда они уже вошли в дом.
- Можешь сорвать его, если дотянешься, - донесся из глубины открывшейся им внутренней комнаты еще твердый, но уже довольно усталый голос. – Гаара, хорошо что ты пришел, а то с утра так прихватило, что я даже не смог явиться на заседание Малого совета. Пришлось посылать связного, чтобы он позвал тебя, ведь только сила господина Казекаге может не просто облегчить боль, но убрать эту проклятую ломоту. Надо же! Раньше гонял с силой ветра недругов Суны, а сейчас меня свалила с ног совсем простая работа в саду. Персики скорее нужно собирать, пока все не попадали, а у меня радикулит. И даже песочная ванна уже не помогает, - посетовал Баки совсем по-старчески.