Чувство обездвиженности было странным и незнакомым. Андрей всегда был очень активным, шило в одном месте не давало ему усидеть на месте, он кидался из одной авантюры в другую. Скалолазание, байдарки, сноуборд, ролики – его активности можно было перечислять долго. И последнее увлечение чуть не довело его до гибели. Обездвижило и приковало к больничной койке. Он смотрел в потолок и чувствовал себя до нелепости странно. Его кидало от чувства жалости к себе до злости на злополучный седан, выскочивший на дорогу в неподходящий момент. Хотелось что-то делать, вскочить, бежать куда-то. Но всё, что он мог сделать – это крепко сжать зубы и посылать ругательства на себя, на седан, на жизнь.
Но как бы то ни было, он действительно был жив и собирался жить долго и счастливо, раз уж судьба дала ему второй шанс. Полгода в гипсе? Ну что ж, это тоже опыт. Он справится и с этим.
В коридоре послышалась какая-то возня, шаги, голоса. В палату вошла медсестра, а с нею двое людей в полицейской форме. Сотрудники полиции представились, показали документы.
- Вам предъявлено обвинение в участии в незаконной гонке по городу, авария с пострадавшим, нанесение вреда муниципальной собственности… - Полицейский зачитывал список обвинений, а у Андрея всё холодело внутри:
- Что же теперь будет? – Хрипло спросил он.
- Дело передадим в суд и судья вынесет меру пресечения. Но точно лишение прав и выплата компенсации в городской бюджет. Размер штрафа определит судья.
Андрей кивнул. Этого следовало ожидать:
- Я понял. Когда суд?
- Об этом вам сообщат дополнительно. Но не ранее, чем через десять дней.
Они поговорили ещё некоторое время, потом все ушли, а Андрей остался лёжа смотреть в потолок. Лишение прав года на три. Ну ничего, время летит быстро. Такси никто не отменял.
Парень дотянулся до телефона и кое-как левой рукой набрал вызов своей девушке Кате, включил громкую связь.
- Алло! – Услышал он её бодрый голос.
- Привет, - откликнулся Андрей.
- Как ты? Что врачи говорят?
- Относительно хорошо… Компрессионный перелом позвоночника, ноги, ушиб руки, сотрясение мозга. Лежу в потолок смотрю, больно шевелиться.
- Ого! – Услышал он её потрясённый возглас. – Хотя не удивительно, спасатели тебя вырезали из машины, по другому не достать было. Сильно тебя размазало. Что случилось-то? Почему ты в забор улетел?
- Седан из подворотни выскочил прям навстречу, уходил в сторону от него.
- Седан? Когда мы подъехали не было никого.
- Значит сбежал, сволочь.
- Наверное.
- Что с машиной?
- Металлолом, восстановлению не подлежит. Сейчас трясём выплату со страховой компании.
- Жаль машину, - вздохнул Андрей, вспоминая великолепный спорткар.
- Железо, - отмахнулась Катя. – Тебя вот действительно жаль. Что с позвоночником? Ходить будешь?
- Вроде да. Врач сказал полгода в гипсе буду.
- Тоска, - вздохнула девушка. – Я узнаю, когда тебя можно будет навестить и приду. А пока что до свидания, мне бежать надо. Целую!
- Целую! – Откликнулся Андрей и услышал гудки в трубке. Семь миллионов превратились в груду железа по его вине. Катюша, конечно, этого не сказала, но ведь именно он был за рулем. Ему за всё и отвечать.
Андрей почувствовал, как разболелась голова, а следом за ней и нога и рука. Поёрзал, пытаясь лечь поудобнее. Снова накатила жалость к себе за то, что ему сейчас так больно; за то, что ему предстоит суд; за то, что он разбил чужую машину. Хотелось бы, чтоб на этом список неприятностей закончился. Но кто знает, что его ждёт после выхода из больницы.
Пришла уборщица, помыла пол с хлоркой, протёрла тряпкой стойки кровати и тумбочку. И он снова остался один в палате.
Три дня в больнице тянулись бесконечно медленно. Время от времени к Андрею приходили гости: то Катя, то родители, то друзья; но в основном он был один. И даже принесённый в палату телевизор не разгонял тоску.
На второй день Андрей попросил медсестру дать ему что-нибудь почитать. Она вспомнила про книгу, которую забыл в тумбочке прошлый постоялец. Поискала её и принесла Андрею.