Ромочка страшно перепугался, услышав, как хлопнула дверца и зажужжал лифт. Он кубарем скатился вниз по лестнице к двери, ведущей на улицу. В последнюю минуту он вспомнил: чтобы выйти, надо нажать большую кнопку. Он без труда дотянулся до нее и очутился на воздухе, под серым небом. Негромко тявкнул, и из-за мусорных контейнеров к нему подбежала Белая.
На лестницах и в общих коридорах он не найдет того, что ему нужно. Надо пробраться внутрь какой-нибудь квартиры. Но для этого надо очень внимательно следить за людьми. А пробираться придется с улицы.
Он заметил, что в некоторых старых пятиэтажках водосточные трубы висят совсем рядом с окнами. Найдя несколько подходящих труб, Ромочка стал присматриваться к самим окнам. Ему нужны были старые, с двойными рамами: внешнюю и внутреннюю рамы разделял широкий подоконник. Окна всегда бывали закрыты, но иногда в более широких створках имелись прямоугольные вентиляционные отверстия — форточки, которые часто забывали закрывать. В конце концов Ромочка присмотрел себе три подходящих дома. Нужные ему квартиры находились на третьем этаже. Забраться наверх можно было по водосточной трубе.
Целую неделю он наблюдал за перспективными квартирами с улицы. Одна отпала сразу. Там днем чаще всего кто-то был. Окна второй квартиры выходили на улицу; кто-нибудь обязательно заметит, как он лезет по трубе. В последней квартире были дети; Ромочка часто видел их с улицы. Зато днем в той квартире как будто никого не оставалось. Еще неделю он собирался с духом.
Белая поскуливала внизу, у основания водосточной трубы. Ромочка без труда протиснулся в форточку. Оказавшись на широком подоконнике между двумя рамами, он обернулся и посмотрел на сестрицу и помотал головой. Ему казалось, что его уши ободряюще шевелятся. К его досаде. Белая продолжала бегать вокруг водосточной трубы и скулить. Она думала, что заставит его спуститься.
Он согнулся пополам. Его было видно с улицы. Если в квартире кто-то есть, им стоит лишь раздернуть кружевную занавеску — и его увидят. Наверное, он и так наделал много шуму, пока лез в форточку. Внутренняя форточка оказалась закрыта на щеколду. Ромочка толкнул растрескавшуюся створку, и вдруг она подалась. Он выждал немного и тихо спрыгнул с подоконника на пол. Вот он и в комнате!
Он оказался в чистенькой, красивой спальне с желтыми стенами и высоким белым потолком. У окна стояла кроватка с перекладинами, а почти все остальное пространство комнаты занимала большая кровать. На батарее под окном сушились красивые одежки — они были малы даже для Щенка. На стене висела картина. На картине был нарисован лес — не такой, как лес у его дома. На первом плане были высокие белые березы и река — чистая, голубая. В жизни Ромочка таких не видел. Он вспомнил время, когда мечтал только о хорошей охоте, и вдруг затосковал. Тогда, раньше, ему не нужны были ни игрушки, ни щенячьи одежки.
Большая кровать была застелена красивым покрывалом — розовым, зеленым и бежевым. На покрывале лежали такие же красивые подушки. Ромочка принюхался. В комнате пахло стиральным порошком, духами, горелой материей и — едва заметно — мочой. Он забеспокоился: квартира-то, наверное, больше, чем ему казалось, ведь здесь только спальня и больше ничего.
Ромочка беззвучно подкрался на четвереньках к двери и прислушался. Не тикали часы, не слышались тихие шаги. Никто не подкарауливал его за дверью. В квартире никого не было. Он медленно повернул ручку, потом нажал на нее и открыл дверь. Квартира и правда оказалась огромная: из коридора куда-то вели три двери — внутренние, а не тяжелые, обитые войлоком двери квартир. Коридор был заставлен мебелью и завешан картинами. Он немного испугался, но с радостью заметил, что под окном, на том конце большой комнаты, на батарее сушатся детские вещи, а по комнате разбросаны игрушки. Почуял он и собачий запах. Интересно, что подумает здешняя собака, когда вернется домой? Здесь чужая территория, но разбирается ли домашняя собачка в том, что такое своя и чужая территория?
Ромочка припал к полу, по-прежнему озираясь и принюхиваясь к сложным запахам. Вдруг из соседней комнаты выбежала маленькая белая собачка. Она рычала и звонко, заливисто лаяла. Когда собачка прыгнула на него, он закричал. В последний миг он отвернулся, и собачка прыгнула ему на голову, вцепившись зубами в его спутанную гриву и тряся его. Ромочка извивался и отбивался от собачки руками и ногами. Та тяпнула его за руку; Ромочка тявкнул и что-то забормотал. Он бежал в детскую комнату, скуля от страха, стараясь сбросить с себя ощетинившегося зверька. Рука у него была в крови. Потом собачка собралась вцепиться ему в пах, но на сей раз Ромочка ожидал нападения и схватил ее за горло. Удержать ее было трудно — собачка рычала, кусалась и вырывалась. Но он держал ее крепко, прижав еще и коленями.