Ромочка бросился назад, в спальню, схватил наполовину набитый пакет, так и оставшийся без игрушек, и бросился к входной двери. У входа он увидел еще одну игрушку: красно-желтую пластмассовую косточку. Когда он схватил ее, косточка запищала. Сунув игрушку в пакет, он побежал к двери, оскальзываясь на остывшей собачьей крови — лужа натекла во время драки. Собачка ожесточенно лаяла, не сводя глаз с двери. Отпихнув ее, Ромочка повернул ручку. Заперто! На лестнице послышались шаги. Собачка рассказывала обо всем, что произошло, да так выразительно, что ее способны были понять даже люди.
В ужасе Ромочка взвизгнул, заскребся в дверь. Бросился назад, в спальню, метнулся к окну. Вскочил на подоконник, подтянулся. Ему никак не удавалось протащить в форточку битком набитый пакет. Может, бросить его? Ромочка попытался вылезти, но от волнения у него ничего не получалось.
Собачка лаяла и лаяла без умолку — она почти выла. Ромочка услышал, как отпирается входная дверь. Вот дверь открылась. Поздно! Он снова прыгнул на подоконник, схватил свой пакет и, сгорбившись, выбежал в коридор. От страха он начал поскуливать. Развернувшись к двери, он закинул свою добычу на плечо.
На пороге стояли трое людей. Все зажимали носы и кричали от ужаса. Заревев, Ромочка бросился прямо на них, ловко уворачиваясь и приседая. Он услышал:
— Фу-у-у-у! Ужас! Что это такое?
— Лови его!
— Бомж, вор!
— Ну и вонища!
— В чем дело?
Вырвавшись, он метнулся в коридор, оставив людей позади. Бросился к тому месту, где должна была быть лестница. Несмотря на тяжеленный пакет, бежал Ромочка очень быстро. Кубарем скатился по лестнице. Люди гнались за ним. Ромочка устремился к двери, ведущей на улицу. И тут ему повезло: кто-то открыл дверь снаружи, и он очутился на свободе.
Откуда ни возьмись подбежала Белая Сестрица; она зарычала на людей, выбежавших из подъезда следом за Ромочкой.
Всю дорогу домой пришлось бежать — иначе Ромочка, оставшийся в тонкой майке и трусах, непременно замерз бы.
Несколько дней он набирался сил и все время оставался в логове, где играл со Щенком. Постепенно слух восстановился, ему снова показалось, что у него стали длинные острые клыки и мохнатая грудь. Вскоре Ромочка снова начал охотиться в лесу и на мусорной горе. А потом и в городе.
Как только Ромочка снова убедил себя в том, что он — пес, он продолжил охотиться за игрушками. Он внушил себе, что игрушки нужны не ему, а Щенку. Но в дома он больше не забирался. Воспоминания о своем отражении в зеркале унижали его, да и белую собачку он не мог забыть.
* * *Ромочка и Белая осторожно пробирались по слякоти в незнакомом переулке. С одной стороны лежала куча битого камня; за ней кто-то устроил временное логово из картона, разломанных ящиков и старых одеял. На другой стороне тянулся узкий, весь в лужах, тротуар, заваленный пластиковыми бутылками, бумагой, подгузниками, битым стеклом и луковой шелухой. Вдруг Белая напряглась и застыла на месте. У Ромочки на затылке волосы встали дыбом. Кто-то подкрадывался к ним сбоку, из-за домов. Подкрадывался, но не боялся… Неожиданно весь переулок у них за спиной заполнился людьми. Все вопили и кричали:
— Мальчик-пес! Песий мальчик! Держи, лови его!
Ромочка и Белая побежали по более чистой стороне переулка. В узком пространстве гремело эхо; они неслись, не разбирая дороги и забрызгивая друг друга на бегу черной маслянистой грязью. Они находились в незнакомой части города; Ромочка решил поохотиться там, где его никто не знает. Теперь он понятия не имел, как выбраться отсюда. Они завязали в грязи и пробирались, согнувшись в три погибели, между огромными кучами мусора. Рядом валялись два перевернутых мусорных контейнера — дурной знак. Сзади звенели возбужденные голоса. На них открыли настоящую охоту! Ромочка не удивился, повернув за угол и завидев впереди глухую кирпичную стену, облепленную грязным снегом.
Они с Белой развернулись, готовые драться. Но когда их преследователи подбежали к ним поближе, Ромочка понял: сопротивляться бесполезно. Охотников очень много, и все почти взрослые. Высокие парни с короткими волосами. Ромочка пригнулся, широко расставил ноги и занес над головой дубинку. Белая оскалилась и грозно зарычала. И все же Ромочка понимал: их, собак, всего двое — им не выстоять.
Он очнулся, услышав визг и рычание Белой. Ей больно! Не открывая глаз, он прислушивался. Ее визг звучал и злобно, и униженно. Она чего-то очень боялась. В ответ на ее рычание слышались смех, ругань и глухие удары. Потом кто-то подошел к Ромочке, наклонился к нему. У него болела голова. Руки и ноги были свободны, но он не касался ступнями пола. Пока он был без сознания, его раздели догола и подвесили к стене за волосы. Ромочка не мог дотянуться до земли. По лицу у него побежала холодная вода; он поежился. Волосы откинули назад, и лицо оказалось полностью беззащитным.