Дмитрий повертел в руках чашку, разрисованную цветами и птицами. С одной стороны мирно играли волчонок и козленок. И все-таки откуда у мальчика одежда? Может, сам нашел или украл? Откуда он знает, как одеваться? На Марко были жалкие лохмотья, убогие еще когда они были новыми. Неужели он понял, что нужно наблюдать за людьми, и, когда ему стало холодно, сумел одеться самостоятельно?
Сзади ожили часы с кукушкой. Дмитрий вздрогнул, но не двинулся с места. Половина первого! Марко не говорит. Очевидно, человеческой пищи он не получал. Тем не менее физически мальчик необычайно крепок. И при этом одет в одежду… Бессмыслица какая-то! Одно противоречит другому.
Кто его одел? У него непременно должен был быть родитель или опекун.
Черт!
* * *Ромочка, не переставая, гладил Щенка по новым волосам. Сначала, увидев, что Щенка остригли, он неприятно удивился, но теперь решил, что новая голова его братца очень красивая. Немного напоминает голову Белой летом — даже еще лучше. Упругая, гладкая, золотистая, блестящая — и пахнет мылом.
Он вошел в комнату Щенка с опаской. Слишком много света; резкие, неприятные запахи. И даже сам Щенок пах по-новому. Ромочка обнюхал его и учуял лишь слабый отголосок его прежнего запаха. Увидев и учуяв Ромочку, Щенок завыл и затявкал от избытка радости. Ромочка присел рядом с ним на корточки, Щенок чуть не сбил его с ног. Он бросался к Ромочке на колени, туг же убегал и носился вокруг него кругами. Щенок то вскакивал на ноги и обхватывал Ромочкину шею своими тощими ручонками, то опускался на четвереньки. Угомонить его было невозможно. Наконец, Ромочка поймал малыша за руки и удержал на месте. Несмотря на новый запах, он очень радовался Щенку. Наклонился лицом к его лицу. Щенок повизгивал и все время ерзал. От счастья он не находил себе места. Ромочка с удовольствием вылизал бы братца, но никак не мог избавиться от подозрения, что за ними кто-то подсматривает. Они вдвоем обследовали всю комнату, посмотрелись в большое зеркало, поиграли в игрушки. Ромочка искал в стене или в полу дырку, а за ней — глаз, но ничего такого не находил. И сквозняка, который помог бы ему учуять чужой запах, тоже не было. Ромочка так и не выяснил, как взрослым удается подсматривать за ними, но не сомневался, что за ними следят.
Поняв, что Щенку нравятся сухопарый мужчина с хрустящим голосом и женщина-лосиха, Ромочка немного успокоился. Щенок не боялся их и даже радовался им. Значит, они не сделали ему ничего плохого. И все же Ромочка не ослаблял бдительности. Он все время прислушивался. Вдруг сейчас за дверью послышится топот тяжелых ботинок и в комнату ворвутся милиционеры? Он старательно притворялся обыкновенным мальчиком, человечьим детенышем: не вылизывал Щенка, хотя очень хотелось, и не слишком явно его обнюхивал. Брал игрушки руками, а стоял все время на двух ногах.
Щенок решил, что Ромочка предлагает ему новую игру, и очень обрадовался. Они как будто мальчик и его щенок, а не два пса! Иногда Щенок тоже вставал на задние лапы, притворяясь мальчиком. Повизгивая от радости, он вылизывал Ромочке руки, а потом застенчиво брал руку Ромочки в свою, как младший брат берет за руку старшего брата. Он опускался на четвереньки и носился по полу вокруг Ромочкиных ног. Щенок не порывался в шутку схватить Ромочку за горло или, неожиданно набросившись на него сбоку, повалить его на спину. Он вел себя примерно. Ромочка гордился своим братцем.
Щенок свернулся калачиком у него на коленях, весь обмяк и заснул. Его рука безвольно упала на пол. Ромочка отдыхал и соображал, как выбраться отсюда. Нелегко долго притворяться человеком; он устал, издергался и разозлился. Он осторожно ощупал Щенка руками. Щенок вздохнул, улыбнулся и потянулся во сне. Ромочке захотелось ущипнуть Щенка, чтобы тот проснулся. Он не стал щипать его только потому, что твердо знал: за ними подсматривают. Время от времени Ромочка озирался по сторонам, надеясь застать невидимок врасплох, но комната ничего не выдавала. Щенок похудел; в новой одежде он казался маленьким. Ромочка уже не помнил, ложился ли Щенок раньше к нему на колени, разбросав руки и ноги, как сейчас. Ему показалось, что Щенок как-то усох, сморщился. Он заволновался. Что будет, если он выведет этого голого, безволосого Щенка на холод?
От тоски по теплому логову стиснуло горло. Ромочке захотелось в гнездышко. Лежать бы там рядом со Щенком! Его можно обнять за круглый живот, вылизать и поворчать ему в ухо. Он спустил Щенка с коленей, встал, осторожно открыл дверь и, не оглядываясь, вышел. По спине пробежал холодок, но ничего не случилось. Никто его не остановил. Ни сухопарый мужчина, ни женщина-лосиха — его самка. Лосиха только немного проводила Ромочку по коридору, улыбнулась и сказала;