Она смотрела на сарай так, как будто надеялась, что из него сейчас выйдет Дедрик. Ее лицо было бледным и словно окаменевшим.
Я вышел из машины, открыл заднюю дверцу и забрал три свертка. Я взял их под мышку, расстегнул кобуру и направился по дорожке к сараю.
Тишину нарушал лишь отдаленный гул машин на шоссе. Не шевельнулась ни одна ветка, никто не бросился на меня с пистолетом. До сарая было еще далеко, а яркий свет фар делал меня прекрасной мишенью, если бы у преступника зудел палец на спусковом крючке. Мне стало легче, когда я дошел до сарая. Заглянув в полуоткрытую дверь, правой рукой я инстинктивно нащупал рукоять пистолета.
Сломанный стул, куча мусора, клочки бумаги на полу – больше ничего внутри не было. Лучи автомобильных фар, проникнув через дверной проем, высветили два пятна на кишащей пауками стене.
Мне очень не хотелось оставлять столько денег на крыше сарая: я предчувствовал, что Серена никогда больше не увидит ни этих денег, ни мужа. Но она наняла меня для того, чтобы я передал выкуп, и я это сделал. Разложил пакеты на ржавой рифленой крыше в ряд, в футе один от другого, как и требовали похитители. Задание было выполнено. Меня так и подмывало спрятаться где-нибудь поблизости и понаблюдать, что произойдет дальше. Но если бы преступники это заметили, я мог бы оказаться виноватым в смерти Дедрика. Серена была права. Единственное, что ей оставалось, – это довериться похитителям и надеяться на лучшее.
Я пошел к машине, ощущая нервную дрожь и все еще оставаясь мишенью для преступников, если бы они решили меня убить. Меня волновал вопрос: наблюдают ли они сейчас за нами? В этой заброшенной шахте можно было найти множество укрытий.
Вернувшись к «кадиллаку», я рывком распахнул дверцу и сел за руль.
Серена снова заплакала.
– Если вы действительно не хотите, чтобы я остался и проследил за ними, я отвезу вас обратно, – сказал я, не глядя на нее.
– Отвезите, – сказала она приглушенным голосом и отвернулась от меня.
При выезде из ворот я заметил чей-то темный силуэт, который тут же нырнул за груду старых железнодорожных шпал. У меня мелькнула мысль, что это Керман, но я не был уверен. Если это Керман, он, наверное, сумеет увидеть преступников. Я быстро взглянул на Серену, но она вытирала слезы платком и ничего не заметила.
Немного приободрившись, я направился в «Оушен-энд».
Глава десятая
Часы на каминной полке показывали четверть третьего. Я сидел в одиночестве в гостиной, потягивая виски с содовой и тупо уставившись на богато украшенное мексиканское седло.
Серена была где-то наверху.
Мы ждали новостей уже два с половиной часа.
Вдруг позади меня кто-то тихо свистнул. Я резко обернулся, немного расплескав виски.
– Паршивые у тебя нервы, – сказал Керман, входя. – Ты что, виски пролил?
– Тут еще много. Наливай себе. Похоже, тебе не повредит.
– Спасибо. – Он подошел к столу и смешал себе виски с содовой. – Уф! Как думаешь, нам сегодня дадут хоть немного поспать?
– Забудь о сне. Ты что-нибудь видел?
Он плюхнулся в кресло напротив меня.
– Нет. То есть похитителей не видел, зато видел, как исчезли деньги.
– Тогда как ты мог не видеть тех, кто их взял?
Керман покачал головой:
– Этот парень очень умен, он так и не показался. Я думаю, что он прятался где-то на балках над входом в шахту. Там была кромешная тьма. Во всяком случае, он должен был находиться над крышей сарая. У него была удочка с крепкой и длинной леской, способной выдержать вес этих свертков. Он просто подцеплял крючком пакет и выуживал его с крыши в темноту. Представь: ни единого звука, вокруг ни души, и только эти свертки взлетают в лунном свете. Было чертовски жутко за этим наблюдать, пока я не понял, что он делает.
– Да, это очень умно. А тебя он видел, Джек?
– Ни в коем случае.
– Не будь так самоуверен. Я же тебя видел.
– Держу пари на что хочешь: ты тоже не мог меня видеть. Я не приближался к этому месту, пока ты там был. Только когда увидел задние огни «кадиллака», я ползком добрался до шахты, как индеец.
– Но я видел кого-то, когда мы уезжали.
– Только не меня.
Я попытался вспомнить силуэт, который тогда случайно заметил, и подумал, что это Керман: этот человек был таким же высоким, широкоплечим и худощавым. Не так уж много примет, но все-таки лучше, чем ничего.
– Должно быть, кто-то из членов банды. Жаль, что я не успел его разглядеть. – Я посмотрел на часы. – Через четверть часа они должны позвонить. Если, конечно, не обманули.
Керман устало потер глаза костяшками пальцев.
– Я чувствую себя разбитым. Эти пять часов в машине меня всего вымотали. Думаешь, они его отпустят?