– Не знаю. Откуда мне знать, что у них на уме? Если отпустят, то Дедрику сильно повезет.
– Если Дедрик не вернется, Брендон только порадуется, – сказал Керман, подавляя зевоту.
– Все решения принимала миссис Дедрик.
– Но она втянула нас в эту историю. Брендон побоится связываться с ней, а вот с нами у него будет разговор серьезный.
– Да пожалуйста!
Я встал и направился к столу, чтобы налить себе еще немного. В этот момент в комнату все так же тихо вошел Франклин Маршленд.
– Благополучно вернулись? – спросил он. – А я так волновался.
Маршленд вопросительно посмотрел на Джека Кермана. Я представил их друг другу.
– Очень томительное ожидание, – продолжил Маршленд. – Ведь им уже давно пора связаться с нами?
– До трех часов еще пять минут, – сказал я, подавая Керману стакан и возвращаясь на диван. – Если похитители его отпустили, то позаботятся, чтобы он не вернулся сюда, пока они не покинут город.
Маршленд бросил взгляд в мою сторону и сказал:
– По-моему, крайне маловероятно, что его отпустят. Если через полчаса они не позвонят, я предлагаю вызвать полицию.
– Это вам решать, – ответил я, – но мы уже так долго ждали, что на вашем месте я не спешил бы до рассвета. Любое неверное движение все еще может быть опасным для мистера Дедрика.
– Я думаю, что он мертв.
Я чувствовал себя усталым, и мне не хотелось продолжать эту бесцельную беседу.
– Чем же вам так не нравится Ли Дедрик, мистер Маршленд?
Он проигнорировал мой вопрос и вышел на террасу. Постояв там несколько минут, вернулся и сказал, как всегда, обращаясь к самому себе:
– Пойду посмотрю, как там дочь. Это ожидание очень мучительно для нее. – Тут он обратился ко мне: – Мужчина, который женится по расчету, всегда достоин презрения, мистер Маллой.
С этими словами он удалился из комнаты и стал подниматься вверх по лестнице.
Керман удивился:
– Дедрик женился из-за денег? – спросил он шепотом.
– Не знаю. – Я указал ему на каминные часы. – Пять минут четвертого.
– Плохо дело, да?
– Нам остается только ждать. – Я прилег на диване. – Мне нравится эта женщина. Может быть, она слишком богата и, возможно, избалована, но у нее доброе сердце.
Керман хмыкнул.
– Я предпочитаю эффектных стервочек, – сказал он и закрыл глаза.
Тянулись минуты. Мы начали дремать и наконец заснули.
Первые лучи утреннего солнца заставили меня очнуться. Я взглянул на часы: было без четверти семь. Керман крепко спал. В утренней тишине слышалось только негромкое биение прибоя о невысокую каменную гряду естественной бухты в конце сада.
Я встал с дивана и вышел на террасу.
Двое садовников-китайцев снова принялись за работу: рассматривали свой розовый куст в форме зонта. Фламинго собрались вокруг пруда с лилиями, вылавливая что-то себе на завтрак. На балконе в дальнем конце дома сидела, глядя на море, Серена Дедрик. Она была все в тех же черных брюках и меховой накидке. По ее потерянному виду я понял, что, пока мы с Керманом спали, никто не звонил и никто не отпустил Дедрика домой.
Я тихо вернулся в гостиную, оставив миссис Дедрик наедине с ее горем.
Глава одиннадцатая
В течение следующих четырех дней поднялась такая невообразимая шумиха, какой прежде никогда не знал всегда тихий и спокойный Оркид-Сити.
Когда стало известно, что банде похитителей было выплачено пятьсот тысяч долларов, а жертву похищения так и не отпустили, все побережье, от Сан-Франциско до Лос-Анджелеса, пришло в движение.
Первые несколько часов Брендон в свойственной ему манере наслаждался этой суматохой и уже видел себя во главе величайшего расследования века. Но едва он отдал первые приказания, как к нему нагрянула дюжина проницательных федеральных агентов из Сан-Франциско и отстранила его от руководства.
Полиция штата, регулярные армейские части, авиация, телевидение и радио – задействованы были все.
Мы с Керманом провели в полицейском управлении немало времени: сначала нас допрашивал, по одному и перекрестно, красный от ярости Брендон, а потом – два спокойных федеральных агента, которые чуть ли не разобрали нас на части до последнего винтика, все обследовали и, не торопясь, собрали снова.
Мы услышали и издевки, и угрозы, и проклятия. Перед нашими лицами трясли кулаками, шеи копов надувались от напряжения, глаза наливались кровью, они брызгали слюной во все стороны, пытаясь вытянуть из нас хоть какую-то зацепку. Но мы ничем не могли помочь следствию.
Мне не давали проходу заезжие репортеры, которым хотелось снять меня на фотоаппарат. Керман же в одночасье стал знаменитым как «свидетель исчезновения выкупа», и его с утра до ночи донимали безумные, жадные до сенсаций искатели сувениров: они охотились за его автографами, обрезками ногтей, прядями волос и лоскутами одежды. Джека так запугали, что он не решался покидать офис.