– Я должен ему помочь. А что дальше собирается предпринять Брендон?
– Да ничего. Он считает, что расследование завершено. У него есть обвиняемый и все необходимые доказательства. Дело в шляпе.
Я открыл дверцу машины и вышел.
– Ну, по крайней мере, это значит, что он не будет мешаться под ногами. Я собираюсь начать свое расследование.
– Удачи, – сказал Мифлин. – Но дело непростое. С чего ты начнешь? В каком направлении думаешь искать?
– Зацепок не так уж много. Начну с Мэри Джером. У меня такое чувство, что ей должно быть что-то известно.
– Может быть, хотя я сомневаюсь. Если она имела какое-то отношение к похищению, то зачем же вернулась в «Оушен-энд»?
– Допустим, забыла какую-то вещь, вот и вернулась. Она же не знала, что я там. Во всяком случае, я собираюсь разыскать ее.
– Ладно, если что-то понадобится, дай мне знать. Между нами говоря, я тоже считаю, что Перелли подставили. Но это только между нами.
– Спасибо, Тим. Возможно, и я тебе чем-нибудь пригожусь. Пока!
Я сел в «бьюик», помахал ему и быстро поехал на Сентр-авеню. На полпути я заметил телефонную будку и решил позвонить Джастину Франкону.
Он сам подошел к телефону.
– Джастин, что ты думаешь насчет Перелли?
– Я думаю, он не причастен к похищению, – без раздумий ответил Франкон. – Но это не значит, что я смогу его вытащить. Я попробую, но дело представляется мне довольно безнадежным. Слишком хорошо все продумано. Тот, кто подбросил улики, действовал умно. И самая убийственная улика – деньги. Может, мы встретимся завтра утром в моем офисе? Давай хорошенько все обсудим и посмотрим, что можно сделать. Тебе удобно в десять?
– Договорились.
– Не жди от меня слишком многого, Вик. Не хочу тебя огорчать, но я думаю, что твоему Перелли конец.
– Еще не конец, – коротко ответил я и повесил трубку.
Глава тринадцатая
Джастин Франкон сидел в своем рабочем кресле, свесив ноги через подлокотник и заложив большие пальцы в проймы жилета. Во рту он держал потухшую сигару.
Это был щуплый, маленький, жилистый человек с высокими скулами, большим носом с горбинкой, блестящими черными глазками и торчащими черными усами. Внешне он казался мне похожим на хорька. Глядя на него, никто не подумал бы, что это лучший адвокат на всем Тихоокеанском побережье. Однако клиентов-миллионеров у него было побольше, чем у любого другого адвоката в стране.
Мы с Паулой и Керманом сидели перед массивным письменным столом, получив таким образом сомнительное удовольствие изучать профиль Франкона, пока он разглядывал из окна своего кабинета золотистую полоску пляжа, раскинувшегося двадцатью этажами ниже. Пока он перебирал в уме факты, в просторном посещении офиса царила тишина.
Наконец Франкон пожал плечами, сел в кресле прямо и обратился к нам:
– Все, что вы мне сообщили, не поможет убедить присяжных в непричастности Перелли к убийству Соуки и похищению Дедрика. Вам придется раздобыть более весомые доказательства. А сейчас у нас ни черта нет! Против Перелли хватает улик: чтобы его осудить, присяжным и совещаться не нужно. Нужно взглянуть правде в глаза. Страсти накалены до предела, и надеяться на справедливый суд не приходится. А тут еще криминальное прошлое Перелли. Если вы не найдете что-нибудь существенное, чем я мог бы сразить окружного прокурора, я не сумею помочь Перелли: вся моя защита окажется бесполезным сотрясанием воздуха. Перелли собираются обвинить в убийстве Соуки, а если будет обнаружено тело Дедрика, то обвинят еще и в этом убийстве, и тогда Перелли закончит свою жизнь на электрическом стуле. – Франкон уставился на свою потухшую сигару, нахмурился и бросил ее в мусорную корзину. – А теперь давайте посмотрим, что у полиции на него есть. Они нашли в его квартире пистолет. Если сильно постараться, можно убедить присяжных, что пистолет подбросили. Удочку тоже можно не принимать в расчет: у любого человека в доме может быть удочка. Деньги – вот главная улика, никто на свете не поверит, что их подбросили. Тот, кто подставил Перелли, поступил очень ловко. Сто тысяч – огромная сумма. Так или не так?
Я молча кивнул.
– Вот. Короче, единственная существенная улика против Перелли – это деньги. Если присяжные решат, что они не были подброшены, то получится, что пистолет, полиэтиленовые обертки и удочка также принадлежали Перелли, и это делает позицию обвинения неуязвимой. Надеюсь, понятно?
– Да, но ведь мы знаем, что деньги были подброшены. Разве нельзя убедить присяжных, что похититель, спасая свою грязную шкуру, был готов расстаться с пятой частью выкупа?